Книга Птичка, страница 77 – Аня Леонтьева

— Привет, поднимайся, — взяв трубку, стараюсь говорить спокойно.

И пока он едет до моего пятого этажа, успеваю надеть белые босоножки, и проверить содержимое сумочки.

Дверь приоткрываю заранее, и жду.

Боже, да как же это волнительно!

Прямо четко отслеживаю все звуки. И шум едущего лифта, и то, как он останавливается на моём этаже, как разъезжаются двери. И ещё не видя Назара, чувствую аромат его парфюма, что доносит небольшой сквозняк из открытой двери. А вот и он, и сердце прыгает в груди. Стук такой ощутимый, что закладывает уши. Я ненароком вспомнила Машу-администратора, которая всё время терялась при нём, так вот это каково, оказывается. Очень мешает. И нервозность, и ладошки вспотевшие, и улыбка дурацкая, и отсутствие мыслей в голове.

Просто жуть!

— Привет, — говорит Назар, зайдя в прихожую.

И голос его низкий и бархатный, словно нектар, разливается, ласкает мой слух. И улыбка на моих губах становится ещё шире. В руках Назар держит букет цветов. Такой милый. Ромашки, хризантемы, физалис.

И сам он очень милый. В белой футболке поло, подчёркивающей рельефные плечи и открывая загорелые руки. На запястье Лонжин, часы из последней спортивной коллекции. В узких бежевых брюках, с широким ремнём, в тон, и белых кедах. На лице щетина, и всё ещё немного припухшая скула, на носу любимые авиаторы. На голове модно уложенные волосы.

Мы по ходу на вечер в Канны прогуляться собрались, такой он неотразимо стильный.

— Привет, — отвечаю, немного отвиснув от вида божества, — цветы мне?

— Прости, — улыбается Назар, и снимает очки.

Ох, эти глаза, прожигающие моё сердце!

— Это для Ольги Владимировны.

— О, а они с папой на даче, — отзываюсь я, — могу передать позже.

По лицу Назара пробегает тень, глаза в момент темнее становиться, и я сглатываю.

— Тогда давай, Птичка, забирай скорее букет, и выпроваживай меня, если хочешь, чтобы мы куда-нибудь сходили, потому что вот с твоей стороны, было неосторожно делиться такой стратегически важной информацией! — Назар подошел ближе и вручил букет, и по этому низкому баритону я поняла, что не шутит.

Воззрилась снизу верх, кивнула безмолвно, и отступила, выходя из зоны действия взгляда тёмного, обволакивающего.

Метнулась на кухню, поставила цветы в воду, вернулась.

— Готова, Птичка? — Назар стоял уже у дверей, пропустил меня вперёд.

Я, схватив ключи, вышла, и он захлопнул дверь. Лифт так и остался на этаже, и поэтому тут же распахнул свои двери.

— Я не знаю, куда мы пойдём, надеюсь, я уместно оделась, — говорю, потому что надо что-то говорить, потому что свихнусь эти пять этажей, так тесно с ним, только взглядами обмениваться.

— Ты прекрасно выглядишь, Вика, — низкий голос, заметно снова хрипнул, и Назар стоявший до этого у самых дверей, сделал маленький шажок, и сразу же преодолел всё расстояние между нами, — даже если бы мы пошли на пятичасовой чай к английской королеве, лучше бы никого не было.

Я прямо физически чувствовала, каких усилий ему стоит сдерживаться. Потому что, судя по эти потемневшим глазам, не о каком свидании он не думает. Склонился, совсем рядом губы. Ну как тут устоять, и я потянулась, а он вдруг придержал меня, обхватив ладонью за подбородок, и медленно эта ладонь, на горло нежное переползла.

— Нет во мне выдержки больше Вик, — низко и утробно проговорил он, — если не остановишься сейчас, здесь и останемся.