Книга Птичка, страница 78 – Аня Леонтьева

И эта его откровенность, и взгляд тягучий, и дыхание горячее, и рука, сжимающая моё трепещущее горло, всё вместе, всколыхнули во мне все, что я так старательно упаковывала, успокаивала со вчерашнего вечера.

И плевать мне уже на всё. На свидание, на платье красивое, на причёску, не могу противостоять зову плоти. Вот только увидела его, аромат вдохнула, от глаз жгучих расплавилась, и тут же пропала. И всё это Назар прекрасно читает в моём взгляде, и медлит.

Почему он медлит?

— Молодёжь, вы выходите? — скрипучий женский голос, раздается за спиной Назара, и отрезвляет.

А мы-то, оказывается, приехали уже.

Выдыхаем, и Назар отпускает меня.

Под недовольным взглядом бабы Дуси, мы выходим из лифта. Она ворчит про нравственность, и уезжает наверх. А мы смотрим, друг на друга и прыскаем со смеху. И становится немного легче, спокойнее. Напряжение, повисшее между нами, постепенно сходит на нет.

— Похоже, я испортил твою репутацию, Птичка, — сетует Назар, придерживая для меня дверь подъезда, когда мы выходим на улицу.

— Да, — вздыхаю я, — баба Дуся, знаменитая поборница нравственности в нашем доме. Мне несдобровать!

На улице прекрасный летний вечер. Воздух наполнен, ароматами нагретой земли и душистой зелени. Небо глубокого синего оттенка, солнце путается в ветвях высоких клёнов. И гуляет шаловливый ветерок, слегка раздувая мою лёгкую юбку. Во дворе носится ребятня, всех возрастов, стоит гвалт голосов. На лавочках приютились старушки, те, что из поборниц нравственности. По дорожкам с колясками гуляют молодые мамочки. У подъезда стоит большой чёрный внедорожник. Назар открывает дверь, достает с сидения, букет тюльпанов, протягивает.

— А вот это тебе, — улыбается и надевает очки, жестом приглашая в салон.

— Спасибо, — я польщена, и на эмоциях прижимаюсь и чмокаю в колючую щеку.

Он тут же прихватывает меня за талию, и стискивает, губами по скуле проходится. Сердце моё в момент разгоняется, но второй рукой Назар сжимает моё предплечье, и я тихо охаю и морщусь.

— Что? — пугается Назар и тут же отпускает. — Сильно сжал?

— Нет, — спешу его успокоить, — просто сегодня на силовых с Гариком, потянула, переусердствовала с упражнениями.

Назар мрачнеет совсем. И я пугаюсь такой перемены.

— А он точно, профессионал, — ворчит он, помогая мне залезть в машину, и садится следом, — раз допускает, чтобы его подопечные травмировались?

— Да я сама виновата, задумалась, — оправдываюсь я, — и Гарик профи, знаешь, сколько у него наград, он в конкурсах постоянно участвует… я с ним уже четыре года… — мой голос начинает стихать, под пристальным взглядом Назара, который снял очки, и бровь свою густую приподнял.

— В общем, он не виноват, — добавляю в конце, и замечаю, что за нами безмолвно с водительского места наблюдают.

— Ой, простите, здравствуйте, — киваю я мужчине.

Назар тяжело вздыхает, и взгляд, наконец, отводит.

— Познакомься, Вика это Денис, сегодня он наш водитель…

— А мы знакомы, — улыбаюсь я Денису, — вы работаете у Фёдора Михайловича, мы пару раз пересекались в отеле.

— Да, я помню, здравствуйте Виктория, — кивает Денис.

Назар опять многозначительно замолчал, и я затравленно глянула на него. Он недовольно поджал губы.

Боже, это воздержание на него так действует? Или у него сегодня просто настроение плохое?