Книга Птичка, страница 30 – Аня Леонтьева

И вот два дня я маюсь, постоянно у меня в голове Долохов, с его настойчивыми губами, и сильными руками. И много вопросов, на которые не может никто ответить.

К вечеру я настолько устала, что еле плелась за портье, чтобы лично поверить номер, из-за которого, чуть не случился скандал. Наша гостья, уверяла, что в номере противный запах, и никак не желала в него заселяться. Я настояла на том, чтобы провели полную проверку, и ещё одну уборку заменив всё, и теперь шла сама проверить, понюхать.

Алексей, молодой парнишка, приятный и улыбчивый, уверял меня, что всё сделали, и что пахнет в номере божественно. Мы поднялись на третий этаж, и пошли по длинному мягко освещённому коридору. Я уже приставила к замку ключ-карту, и он щелкнул, в унисон с соседней дверью. Обе открылись тоже одновременно, меня даже позабавила такая слаженность действий. А потом из соседнего номера, громко смеясь и разговаривая, вышли Фёдор Михайлович, и Долохов. Я только моргнуть успела, на его прицельный чёрный взгляд, нырнула в номер за Лёшей, и закрыла дверь, проявив все признаки невоспитанности. Прижалась спиной к двери, и перевела дыхание. Щёки загорели румянцем.

Да почему опять он?

Когда он уже уедет в свою Москву?

Пахло в номере или нет, я так и не поняла, но долго и с важным видом ходила и принюхивалась, тянула время, чтобы наверняка не столкнуться с миллионером.

Номер сдали, гостья осталась довольна, а Долохов поймал меня в коридоре, когда я шла переодеться и пойти уже домой. Он привалился плечом, к стене, пригвождая мне путь, и сложил на груди руки. Прожигающий взгляд был сейчас таким холодным что, я вздрогнула, когда подняла на него глаза.

— Ну что предупредила подруг, Вика? — низкое рычание, и снова оторопь во мне.

Да что со мной, я же могла смотреть на него спокойно, а сейчас, не знаю, куда деть глаза, словно нашкодивший ребёнок.

Я попыталась взять себя в руки и уже тверже глянула на него.

— Назар Дмитриевич, мы же взрослые люди, и то что произошло, вполне можно списать на действия алкоголя и располагающую обстановку клуба… — начала я, но он шагнул навстречу, за шаг покрыв почти всё то расстояние, которое разделяло нас.

— Как меня бесит твоя рациональность, твоя рассудительность, — выдал он, обдавая своим тёплым древесно-цитрусовым ароматом, — тебе не говорили, что женщины должны быть слабее, и отдавать решения в сильные мужские руки.

— Что? — моя уверенность рухнула, я подняла озадаченное лицо, и встретилась с тёмными глазами, и взгляд тут же метнулся на губы его, обрамленные тёмной щетиной.

— Расслабься, — говорят эти губы, и я поднимаю настороженный взгляд на Долохова, он смотрит слегка насмешливо, но глаза его жгут, а ноздри трепещут. Он тянет мой аромат, вероломно словно вор, крадёт его.

— Я не понимаю… — просипела я, потеряв неожиданно голос.

— Ты очень разумная, Вика, пытаешься всё контролировать, — пояснил он, и навис, подойдя совсем уж близко, так что я могла разглядеть бьющуюся жилку на его шее, и ощутить тепло его кожи, и даже сердце слышала. Или это моё выпрыгивает из груди.

И это уже слишком. Моя реакция на этого закостенелого циника, совсем мне не понятна. Я дышать рядом не могу, и думать не о чём не могу.

— Я… Мне нужно пройти… — выдохнула я и решительно толкнула его в грудь, и одёрнула руку, ощутив горячие твёрдые мышцы, и дрожь тела, от моего касания.