Книга Неженка, страница 42 – Аня Леонтьева

— Это не важно, Любовь Эдуардовна, — перебивает меня он, — я согласен не все ваши условия!

Он что это делает из чувства вины передо мной. Так мне этого не надо!

— Я настаиваю, Матвей Сергеевич, чтобы вы прочли наше предложение, и выдвинули свои условия для сотрудничества!

— У меня только одно условие, — отмахнулся Матвей, — над проектом должны работать только вы! — и при этом, посмотрел на Волчанского.

— Это, даже не подлежит ни какому сомнению, Матвей Сергеевич, Любовь Эдуардовна, начинала этот проект, ей его и вести до конца, и так скажем все лавры тоже ей! — кивает Всеволод Архипович.

— Ну ладно, — вздыхаю я, — раз мы так скоро сговорились, тогда я возвращаюсь в издательство.

— А обед? — в один голос спросили мужчины.

Я усмехнулась и собрала со стола все бумаги, только оставила перед Холодовым предложение, которое он так и не прочел.

— Я не голодна, — ответила я, и встала, прихватив пальто — если возникнут вопросы, там есть мой телефон, — я постучала пальцем, по бумаге, лежавшей перед Матвеем, — до свидания, господа!

Я может, всё же и голодна, но мне кусок в горло не полезет, рядом с ним. Не смогу я притворяться, что ничего не было. Не смогу учтиво улыбаться и пытаться скрыть в глазах боль. Не смогу и всё. Скорей бы релиз книги, и больше не сталкиваться с ним.

Я обернулась, и остолбенела, Матвей шёл за мной. Я прибавила шаг, и поспешила по длинному коридору, где в конце виднелись туалетные комнаты. Снова обернулась. Он за мной. Почти рядом. Догоняет. Я залетаю в туалет, и прямо перед его носом закрываю дверь, и дёргаю задвижку. Ручка дёргается.

— Люба! — слышу из-за двери его голос.

Я медленно пячусь назад, и таращусь на дверь, словно он стоит передо мной.

— Люба, открой! — снова говорит он.

Я верчу головой, как будто он увидит.

Упираюсь в стенку, и стекаю вниз. Сижу и смотрю на дверь.

Не могу, я слышишь, не могу! Смотреть на тебя, говорить с тобой.

Да и что говорить?

Унизительно, выспрашивать, за что ты так поступил со мной? Невыносимо, только от одних догадок.

Я проговариваю всё это про себя, и жду, что снова дёрнется ручка двери, но она остаётся недвижимой.

Он ушёл.

Я надеюсь, что он ушёл.

2

Матвей стоял и смотрел на чёрную дверь, за которой скрылась Люба. Сбежала от него. И даже голоса не подаёт. Видеть не хочет. Слышать видимо тоже.

Он вздохнул и вернулся к Волчанскому. Тот не умолкая, болтал весь обед, о том какой перспективный проект, рассказывал об авторе книги, которую они издавали, и, конечно же, нахваливал Любу.

Матвей ему тоже мог многое рассказать о Любе, и хвалил бы её не менее яро.

Любовь Эдуардовна.

Он просто завис, когда увидел Неженку, сегодня. И глубоко внутри разлилось давно забытое тепло. Сердце, словно и не стучавшее до этого, забилось с новой силой. Кровь забурлила в жилах. Он был рад встретить её. Видеть её.

Она изменилась. Волосы обрезала, покрасила. И этот деловой стиль. Всё это ей до безумия шло. Да только когда он покраснела, стало понятно, что она всё та же хрупкая, ранимая Неженка, которая краснела от его пошлых комплиментов, и откровенных ласк.

Он словно ощутил её вкус на своих губах. Сладкий, свежий, исцеляющий вкус.

И аромат корицы и ванили вернули его на два месяца назад, туда, где он был счастлив и совсем этого не осознавал, пока не ушел.