Онлайн книга «Неженка»
|
Стоит вполоборота, разговаривает по телефону. Высокий, монолитный, большой. На нем кипенно-белая рубашка, подчёркивающая смуглость кожи. Она расстегнута на груди, и на шее видна массивная серебряная цепь. Подвёрнутые манжеты, открывают красивые сильные жилистые кисти и массивные часы на правом запястье. Тёмно-синие узкие брюки, обтягивают сильные, длинные ноги. Широкий ремень на талии. Начищенные туфли. Модная стрижка аккуратно уложена, волосы зачесаны назад, открывая широкие брови и светлые, холодные, серые глаза. Полные губы кривятся, словно он говорит собеседнику гадости. Он лощённый, элегантный и брутальный. Я даже любуюсь его статью, пока мы идём к столику. Мгновение, и он замечает движение в направлении него, и поворачивается к нам. Смотрит на меня, и рука с телефоном медленно опускается, он растерянно взирает, на то, как я приближаюсь. Смотрит не отрываясь. Серые глаза просто впиваются в моё лицо, и я не могу отвести от него взгляда. Сердце грохочет под рёбрами, бьётся в ушах пульс, я ничего не вижу, кроме этих глаз. Светлых, холодных, родных. Я останавливаюсь напротив него. В голове пусто. Дрожь гуляет по телу. Губы пересохли, и щёки горят. Боже, как же хочется стать бесчувственной и пустой, циничной, чтобы глядя на него не стекать лужицей возле его ног. Матвей тоже молчит. Смотрит озадаченно. Положение спасает Волчанский. Он здоровается с Матвеем, и представляет меня. Матвей тянется ко мне, пожать руку в знак приветствия, и я перевожу взгляд на неё. Как зачарованная, смотрю на его пальцы, и развёрнутую ладонь. Потом собираюсь с силами, наклоняюсь через стол, и протягиваю свою, и вкладываю в его, слегка сжимаю. На мгновение меня обжигает его жар. А горький аромат щекочет ноздри. Так и не разобралась, что это полынь, или лаванда. Волнующий, горький, жесткий. Аромат полностью отражает характер Матвея. Он тоже сжимает руку, и я стараюсь унять дрожь, что проносится по телу. Замираем. Я перевожу взгляд на Матвея, и силой вытаскиваю руку, тут же сжимаю в кулак. В его глазах мелькает боль, и я залипаю. Не может быть, чтобы он сожалел, ведь он сам ушёл. Не может быть. Мне просто показалось. Показалась тоска и печаль. Я сама это придумала, потому что дура. И не могу забыть его. Положение опять спасает Волчанский. Он помогает мне снять пальто, и отодвигает стул. Я сажусь. Зрительный контакт наш разрывается, и я словно выпадаю в другой мир. Здесь тихо играет музыка, и бренчат приборы, о тарелки, звенят бокалы, и пахнет вкусной едой, приглушённо текут разговоры. К нам подходит официант, и мы делаем заказ, прежде чем говорить о делах. Взгляда Матвея я избегаю, боюсь снова попасть в плен. Я от голоса то его в ступоре. От этого низкого баритона. Он коротко бросает пару фраз, а я вздрагиваю. Волчанский начинает первым. Он наверняка увидел все наши переглядывания, но не предал этому значения. Всеволод Архипович, разливается соловьём, рассказывает Матвею про все выгоды, и в конце добавляет, что весь проект моя заслуга. Я поднимаю на Матвея глаза, и молча, протягиваю ему коммерческое предложение. Он забирает его, но даже не смотрит. — Я согласен, — говорит он, — на всё! Я вздрагиваю, и недоумённо гляжу на него. — Но вы даже не прочли, — подаю я, наконец, голос, — может, мы хотим… |