Книга Ледокол, страница 71 – Аня Леонтьева

— Кир, — я, правда, смущалась этого действа. Так же как и с минетом, я была совершенно не опытна в этом. Но мне казалось, что я должна начисто там вымыться.

— Тихо, красивая, — он кладёт свою широкую ладонь мне на живот, и опять целует бёдра, — расслабься, — и ныряет вниз, между моих ног. Держит крепко, и я чувствую, как его язык скользит по мои влажным складочкам. Первое же откровенное прикосновение простреливает таким удовольствием, что я давлюсь воздухом. Откидываю голову на подушку и закатываю глаза, сжимая в кулаках простынь, подавая навстречу ему бёдра. Он снова лижет размашистым движением моё лоно, потом слегка втягивает в рот нежную плоть, и отпускает, дует на разгоряченную кожу.

— Сладкая, — хрипит он, и разводит пальцами складки, касается языком напряжённого клитора. Давит, отпускает, обводит по кругу.

А я мечусь, выкрикивая его имя, прошу не останавливаться, и выгибаюсь так, что трещат кости. Мной сейчас настолько правят все эти восхитительные ощущения, что если бы случился бы апокалипсис, я бы не заметила. Всё моё внимание сосредоточено там внизу, откуда расходятся девятиваловые волны удовольствия, которые грозят меня затопить, поглотить, и я рискую не всплыть.

А когда Кир медленно вводит в меня два пальца, не переставая ласкать клитор, я начинаю крупно дрожать, и мне хватает нескольких движений, чтобы кончит.

Я отключаюсь настолько, что не сразу соображаю, что лежу уже на животе. Не придаю значению, и странным булькающим звукам, полностью растворённая в эйфории своего пика. И мягкие массирующие движения рук Кира, что скользят по моим ягодицам, тоже не настораживают меня. Я настолько разомлела, от ярких чувств, что мои инстинкты притуплены. И даже когда я чувствую скользкие пальцы на тугом колечке ануса, я продолжаю доверчиво и расслабленно лежать, тем более мы уже это проходили и мне вроде бы понравилось. Палец вторгается в тугую плоть. Немного натяжения, давления. Я покорно принимаю его. Потом Кир, добавляет второй, медленно вводит, массирует, растягивает. Чуть больше натяжения, и тесноты. Центр удовольствия смещён, и это немного непривычно. Но тут Кир начинает, гладит ещё очень чувствительный клитор, и я дёргаюсь.

— Тих, тих, — шепчет он, и смещает палец, и кружит вокруг, не касаясь, напряженного бугорка. Его пальцы скользкие, движения мягкие. Тихо, нежно, без надрыва. И мной снова начинает овладевать желание. Оно, затихшее после феерического оргазма, снова нарастает, и сердце снова устремляется вскачь, а дыхание сбивается. Я поднимаю бёдра выше, подставляя все чувствительные точки под умелые пальцы, и протяжно стону.

— Тих, тих, — снова повторяет он, и медленно вытягивает пальцы из моего ануса. — Расслабься, больно не будет!

Странное замечание. Я не успеваю, озвучить свои подозрения. Туда, где только что были пальцы, вторгается его член. Медленно, миллиметр за миллиметром он заполняет меня там.

Я замираю. Слишком большое натяжение.

Слишком!

Это слишком!

— Ну же расслабься, — нежно шепчет Кир, продолжая ласкать мой клитор, и не отступая, наполняет собой. — Расслабься! Тебе понравиться.

Я пытаюсь. Дышу. Сосредотачиваюсь на понятном наслаждении. Другой рукой он нежно гладит мою напряжённую спину. И входит, входит.

— Сладкая Юля! — хрипит его голос. — Моя! Моя!