Книга Раскол, страница 8 – Аня Леонтьева

И это его желание лишает меня спокойствия и сна.

Оно прекрасно.

Чудесно.

И в то же время чудовищно.

Оно отрезвляет меня.

Весь этот флёр крышесносного секса рассеивается.

И снова действительность. Та, в которой меня обманывает муж. И да пусть он меня любит, в этом я не сомневаюсь, но он занимается опасными делами, и имею ли я право подвергать такому риску уже имеющихся и будущих детей. И лежа в крепких объятиях любимого мужчины, я понимаю, что нам нужно бежать.

5.

Я лежу на неудобном диване, и верчусь уже битый час. Рядом на разложенном кресле спит Андрейка, а под боком Ромка.

Уже третий час ночи, и у меня теперь, как и всегда бессонница. Я уже привычно воскрешаю в памяти образ мужа. Его проницательные серые глаза, которые унаследовал Ромка, у сына, правда, они с прозрачным зелёным ободком, от меня.

Вспоминаю, почему-то его ухмылочки. Расписанную загорелую кожу, исцелованную мной вдоль и поперек. И голос низкий и хриплый. Его я часто слышу, когда забываюсь тревожным сном. Рык, словно раненый зверь кричит. И сердце моё трепещет, и от боли, и от жалости, и от страха. Прошло почти три месяца, как я посмела сбежать, прихватив с собой детей.

Тот вечер, ночь, словно стали отправной точкой, и в голове сложился план. Собрать документы, взять деньги, которые мы откладывали на покупку небольшой яхты, чтобы ходить под парусом. Вещи, только самые необходимые. Всё тихо, и спокойно. Я не ожидала от себя такой расчётливости, и хладнокровия. Всё делала на автомате. Поиск билетов на самолёт, до столицы, потом обязательно почистить браузер. Смотрела ему в глаза, и умоляла про себя, чтобы он догадался и остановил меня, понял нетипичное поведение, разгадал планы. Но Кир видимо пришёл к другому выводу, считал, наверное, что я обижена, на него за молчание и игнорирование, когда я вновь полезла с разговорами, и он жестко отшил меня, и тем самым утвердил, что я на правильном пути.

Вспоминая те два дня, за которые я собралась, я была словно в тумане. Внутри всё горело и кричало от противоречий, которые разрывали меня.

Конечно, я безумно любила его, и уйти от него, да ещё и по доброй воле, это было самое тяжёлое решение в моей жизни. Я привыкла полагаться на него во всём, и меня просто разрывало на части, от происходящего, и конечно подсознательно я очень надеялась, что он заметит, поймёт и остановит. Но это видимо было моё испытание, и решение я должна была принять сама.

Кир не ждал такого удара в спину, в самое сердце, не ждал от меня такого предательства. Но я оправдываю себя только тем, что он предал нас первым, снова связавшись с бандитами, снова встав на этот скользкий путь, поставив под удар не только меня, но и наших детей, и я должна защитить их, и это придавало мне решимости, смелости действовать.

С Андреем пришлось вести тяжёлую беседу, всё разложить по полочкам, объясниться. Он был уже взрослый. Он всё понимал. И он очень уважал Кира. Я не хотела очернять человека, который заменил ему отца, да и не стала этого делать. Я просто попыталась донести, что Кир принимает решения в одиночку, но эти решения касаются всей нашей семьи, напомнила про случай, когда мы сидели с ним в подвале.

Он понял.

Ну а Ромке я просто пообещала большое путешествие, накануне, чтобы он не проболтался отцу.