Книга Раскол, страница 46 – Аня Леонтьева

Я уже устала от её благодарностей и самобичевания, коротко с ней попрощалась, и отключилась, тем более что вернулись мальчишки с катка.

Я выглянул в прихожую, с сожалением отмечая, что Кир не стал, поднимается.

Чего греха таить, увидеть его хотелось, хотя бы просто обменяться приветствием, и чтобы он увидел, что я дома, а то надумал там себе.

Я подошла к Ромке, присела перед ним, помогая расстегнуть куртку. Сын почему-то был грустным.

— Ну как сходили?

— Хорошо, - ответил Андрей, - правда, Ромка, в конце разревелся. Сначала не хотел уходить с катка, потом домой не хотел.

Ромка в подтверждение шмыгнул носом.

— Ладно тебе, - я прижала к себе сына, потрепав по лохматой макушке, - мы обязательно ещё сходим на каток, вся зима впереди.

— И папа тоже? – Ромка поднял на меня свои прозрачные глаза, и столько там было надежды, что моё сердце дрогнуло.

— Ну а как иначе, - ответила я, вновь прижимая его к себе.

Мне стало стыдно перед сыном, потому что, играя в свои взрослые игры, мы забываем, что страдают дети.

— Как там Кир? – спросила я у Андрея, когда Ромка, довольный после моих обещаний помчался в комнату.

— Нормально, - ответил Андрей, - сперва был хмурый, но потом узнал, что ты дома, повеселел.

И прежде чем я успела обработать эту информацию, сын огорошил меня вопросом:

— Мам, вы собираетесь мириться?

Я замерла, обдумывая, как объяснить, пусть и взрослому, но всё равно ребёнку, что всё не так просто. Не можем мы просто взять и сделать вид, что ничего не произошло, и начать всё заново. Это будет притворство и ложь, и далеко мы так не уйдём. А для чего-то серьёзного нужно время, терпение, понимание. И это всё не быстро. Но Андрею я всё же ответила:

— Конечно, собираемся, - пусть ребёнок успокоиться, не нужно им, что Андрею, что Ромке, знать всех этих подробностей.

Я не соврала ему. Я бы хотела простить Кира, и принять его обратно, просто потому что люблю его, и как показала практика, жизнь без него пресна. Но это не произойдёт так быстро, как хочется детям, потому что нам надо во многом обоим разобраться, и сделать всё, чтобы подобного больше не случилось. А для этого требуется время.

— Я бы очень этого хотел, - сказал Андрей. – Кир мне сказал, что всё зависит от тебя, и что он сделает всё возможное.

— Он так сказал? – я попыталась скрыть наползающую улыбку, чувствуя внутри невероятный подъём, и радость.

— Да, - кивнул сын, видя мою реакцию, тоже заулыбался, - и пообещал мне, что больше никогда не причинит тебе боли.

Я обняла Андрея.

— Что же у вас там за разговоры такие?

— Мам, я взрослый совсем, и понимаю, что ты его любишь. А он любит тебя.

— Да, - я проглотила слёзы, умилённая выводами сына, - ты совсем взрослый, мой мальчик.

— Ладно, - он выбрался из моих объятий, - пойду, посмотрю, как там Ромка переоделся, раскидал, наверное, все свои вещи.

А я вернулась на кухню, подошла к окну, вглядываясь в вечерний пейзаж, и поблагодарила бога за своих детей, вспомнив, при этом, как Кир просил родить ему дочку.

Как бы мы сейчас жили, если бы не произошло то, что произошло?

Мы столько времени потеряли.

Казалось, знали друг друга. Были уверены друг в друге. Многое прошли вместе. А элементарно разговаривать не научились…

— Алла звонила, - мои размышления прерывает вошедшая мама, - они с Димой зовут нас на новый год к себе.