Книга Раскол, страница 34 – Аня Леонтьева

А он нет.

И даже сейчас его не трогает то, что я примчалась к нему за сотню километров. В очередной раз, пытаясь спасти то, что спасти нельзя.

Из задумчивости меня выводит голос конвоира за дверью, о том, что у нас на свидание осталось пять минут.

— Ну что, теперь ты доволен? Вполне удовлетворён своей местью? – против воли, вместо нормальных слов, выходит яд.

Просто я, только сейчас осознала своё положение. Увидела себя словно со стороны. Мечусь, пытаюсь удержать песок, который сквозь пальцы сыпется, а я упрямо стараюсь сохранить песчинки. Но их всё меньше и меньше, так же как и самоуважения к себе.

— Я исполнил твоё желание, - произносит Кир.

Голос его хриплый, простуженный. И очередной укол совести ощутимо болезненный. Но я сдерживаюсь от приступа самоуничижения.

— Ты даже близко не знаешь о моих желаниях, Кир! – шиплю я в ответ, и вижу, как его глаза вспыхивают. И чувство самоудовлетворения топит, когда я понимаю, что задела его.

Он отходит от окна, и, сжав до скрипа деревянную спинку стула, склоняется ко мне.

— Я уже это понял, - скрипит его голос, но глаза жгут.

— Ну и прекрасно, - я тоже подхожу к столу, встав напротив него. Тоже склоняюсь и пристально смотрю ему в глаза.

— Я надеюсь, ты осознаешь все последствия своего поступка, Кир. И надеюсь, что ты получил, то чего хотел.

Он опускает глаза, и склоняет голову, молчит. А у меня рука тянется, дотронуться до него, приласкать, утешить. И сердце плавится от тревоги, потому что он мне не безразличен. Но я сжимаю ладони в кулаки, мысленно приказывая себе, не быть такой размазнёй.

— Ты знаешь, ещё вопрос, кто из нас любил сильнее, - говорю я, отходя от стола, и от него подальше, - ты так легко сдался. Отпустил. Снова, Кир. И этот раз последний.

— Он стал последним, когда ты ушла, - Кир тоже отошёл от стола, снова заняв позицию возле окна. Лег спиной на шершавую стену, положив руки в карманы, опять становясь апатичным.

— Что ж, прощай, - вздохнула я, глотая горечь, понимая, что этот разговор идёт по кругу. – Только кажется мне Кир, ты пожалеешь, либо уже пожалел.

— Вот именно, что тебе кажется, Юля, - равнодушно произнес он отворачиваясь.

Как раз в этот момент, открылась дверь, и зашёл конвоир.

Не помню, до сих пор, обратной дороги, всё как в тумане. Помню только, возрастающую ярость. На себя. Ведь даже после всего, я на что-то надеялась. Меня, как ненужную шавку пинают, и отгоняют, а я всё ластиться пытаюсь. Зачем снова поверила. Зачем поехала к нему. Посмотреть в глаза хотела. Посмотрела и умерла в очередной раз.

И спустя почти год, мне до сих пор больно. И это так злит.

3.

Мокрый, пушистый снег, кружится в свете фонаря. Ложиться на землю, покрывая всё вокруг.

Причудливые снежинки падают на лобовое стекло, но тут у них шансов нет, они безвозвратно исчезают, тают, превращаясь в струйки воды, стекают вниз.

Всё это я рассматриваю, и даже обдумываю, пока Никита старательно, и, честно говоря, умело, целует меня.

Он слегка наваливается на меня, и одна его рука, с моей талии переползает на бедро. Задирает мою юбку, и я тут же выхожу из своей апатии, торможу его.

Но он не замечает этого, или делает вид, что не замечает, склоняется и целует мою шею, щекоча горячим дыханием.

— Юль, ну что мы как дети? – ворчит он. – Поехали ко мне.