Книга Раскол, страница 36 – Аня Леонтьева

Никита паркуется на стоянке для персонала, и предлагает подождать его в кафе. Я отказываюсь, и честно, я бы уже и сама добралась до дома, но предложить такое не осмеливаюсь, не хочу его обижать.

Он спешит по делам, а я выхожу из машины, чтобы размять ноги, подставляю горячие щёки под снег, и пытаюсь уговорить себя, что всё в порядке, я все переживу, и стану только сильнее.

Мои медитации прерывает сигнал машины. Я, оказывается, дошагала, до въезда в очередной гараж, и теперь перегородила дорогу клиенту автомастерской. Я поспешно отступаю, с интересом наблюдаю, как из подъехавшего навороченного внедорожника выпархивает такая же навороченная блондинка. Она немного манерно, ведет плечами, поправляя короткую норковую шубку, и умело от бедра шагает на высоких каблуках, навстречу спешащим ей мужчинам.

Даже здесь, сквозь снег и ароматы масла и бензина, чувствую шлейф её духов. И мне не понятно, что такая красотка здесь забыла. Немного не её статус.

И мне интересно, что будет дальше.

Она что-то спрашивает у подошедших к ней мужчин, они расплываются в улыбке, отвечают, но она, дернув плечом, крутит головой. Один из них поднимает руки, типа «сейчас все сделаем», и они оставляют её одну, идут на выход.

— … я бы и сам смог сделать, - говорит один из них, проходя мимо меня.

— Дурак, ты Санёк, - отвечает второй, - понятно же что ей от него нужно, а ты рожей не вышел, ну и другим местом тоже.

Они сворачивают в соседний гараж, а я опять перевожу взгляд на блондинку, которая скроллит что-то в телефоне. Она так необычно здесь смотрится, и выделяется на общем сером фоне. Равнодушно взирает, как остальные мастера и посетители, откровенно пялятся на неё, и я, в том числе.

Я отворачиваюсь, снова пытаюсь поймать дзен, но настрой сбит, и ни темное небо с которого сыпется снег, ни мысли, что скоро я буду дома, и всё это закончится, не помогают вернуть былое отстранённое настроение. Что-то мешает, а понять не могу. Копаюсь в себе, пытаюсь распознать в чем дело, и не нахожу ответа. Что-то дребезжит внутри, словно предчувствие чего-то плохого.

Я решаю вернуться в машину, и позвонить Андрею, узнать как дела, чтобы сбить эту тревогу.

Поворачиваюсь, и замечаю, что блондинка уже не одна. Я присматриваюсь, и столбенею.

Рядом с ней стоит Кир.

4.

Я смотрю на чужой заснеженный двор из чужого окна.

Чужая кухня. Чужая квартира.

И мужчина, пытающийся стать близким, но тоже чужой.

Никита спит, а я не могу.

Сбежала от него на кухню, потому что даже думать рядом с ним мне тяжело. Лежать рядом, когда он, в полудрёме стремиться обнять меня, мне невыносимо. На коже до сих пор горят следы от его поцелуев, до сих пор фантомное ощущение его прикосновений, и того, что он во мне.

Я сама инициировала всё то, что произошло здесь, но от этого мне не легче.

Сегодняшний вечер, вся та череда событий, что привела меня сюда, не дают мне покоя.

В голове постоянно крутится образ Кира, его слова, и то, что я сделала потом.

И жалеть уже поздно, а меня всё равно скребёт изнутри.

Я улыбаюсь, хотя мне совсем не весело, прислоняюсь лбом о холодное стекло.

Такая глупость, ведь нет его в моей жизни, и все равно ему, что у меня есть другой. А у меня свербит в сердце виной, словно предала я его.

Снова.

И я убеждаю себя, что поступила верно. Что мне нужно жить дальше. Давно уже пора. Он ушел, променяв семью на свою гордость.