Книга Раскол, страница 32 – Аня Леонтьева

— Посмотри на меня, Юль, - говорит он.

Я медлю, но потом поворачиваюсь, не хочу обижать его ещё и этим.

— Я упёртый, Юлечка, - говорит он, когда ловит контакт моих глаз.

— Я заметила, - вымученно улыбаюсь, и всё же стараюсь отодвинуться от него, выйти из зоны его личного пространства.

От него приятно пахнет чем-то тёплым и пряным. От него веет силой и мужественностью. Он и, правда, очень симпатичный. Высокий, стройный. Брюнет с карими глазами, которые так и горят заботой.

Ну что мне ещё надо?

Хочется застонать в голос.

— Только я Никита, сломанная. А ты достоин большего…

— Юль, я сам разберусь, чего и кого я достоин, - говорит строго, но тут же улыбается, смягчая резкие слова.

— Ты зря тратишь время, - не отступаю я, вопреки обещанию Марине, решаюсь завершить всё к черту. Надоело!

— Я трачу своё время с удовольствием, потому что я провожу его с тобой, - тут же отреагировал он, и как-то надвинулся на меня, так что я отступила, упершись в подъездную дверь.

— Послушай, Юль! Ну что произойдёт, если мы попробуем. Пусть, даже не получиться, но мы хотя бы попробуем…

— Я не хочу делать тебе больно, - призналась я, - а я сделаю…

— Я не маленький мальчик, переживу как-нибудь, хотя, - он озорно улыбнулся, невольно вызвав и мою улыбку. - Я планирую тебя обольстить, так, что ты жить без меня не сможешь.

— Упертый и самонадеянный, - рассмеялась я, вдруг почувствовав такое облегчение.

А гори оно всё огнём! Пусть обольщает. Пусть будет в моей жизни, вот такой, галантный, вежливый, хороший.

Я осторожно положила ладонь на его плечо, смахнула несуществующие пылинки, и заглянула в его глаза.

Никита замер, видимо ожидая, чем закончится мой манёвр. Я подключила вторую руку, и провела по лацканам пиджака, вниз, потом вверх.

— Ты приглашал меня в театр, - начала я, видя, как напряжение стекает с его лица, и губы растягиваются в улыбке. – Я думаю, что смогу подмениться завтра, если приглашение ещё в силе.

— А то,- широко улыбнулся Никита.

— Тогда до завтра?

— До завтра, - повторяет он, и явно хочет снова поцеловать меня, но в последний момент передумывает, отступает.

А я наоборот преисполняюсь какой-то решимостью, и сама шагаю к нему, и, потянувшись, целую в тёплые губы.

Никита секунду медлит, а потом крепко сжимает в объятиях, притягивая к себе, и углубляет поцелуй.

У него вкус кофе, и его твёрдые на вид губы, мягкие и приятные. Он умело целуется, его руки целомудренно лежат на моей талии. Но меня не греет его нежность, и осторожность. Не трогает тот трепет, с которым он прикасается ко мне. И совсем не впечатляет та восторженность, с которой он смотрит на меня, когда наш поцелуй заканчивается. Мне хочется поскорее сбежать от него, чтобы он не заметил моих истинных чувств, но я натягиваю на лицо улыбку, и стойко переношу прощание, и только за закрытой дверью, выдыхаю.

2.

Потом долго стою в прихожей, рассматривая себя в зеркале. Словно в своём отражении, найду все ответы. Хотя какие ответы? Я давно не задаю вопросов.

Внезапно загорается свет, и я отмираю.

Мама встревожено рассматривает меня.

— Юля, ты чего в темноте?

— Да так просто, - морщусь я, склоняясь, чтобы снять кроссовки, видимо потянула мышцы на этих окнах, - устала, - вру, совсем не желая изливать душу матери. Потому что я и сама не понимаю, чего я стою в темноте, и кручу в голове все эти мысли. Просто что-то болезненное ожило в груди, словно шов разошёлся. И меня злит и угнетает, то, что я не могу быть полноценной. А вот такой разбитой, ущербной. И сколько ещё времени нужно на исцеление, неизвестно.