Книга Позднее счастье, страница 39 – Аида Богдан

Он наблюдал со стороны, как тот просил разрешения навестить больную и назвал имя Раиса, потом пошёл в гардеробную, оставил там свою куртку, надел белый халат для посетителей и направился прямо по коридору.

Страшная догадка осенила Николая, ну конечно, всё сходится, это же тот самый Илья, что путался с Файкой в юности. Теперь понятно с кем видела её Татьяна. Ишь как жена сразу осмелела, решила, что любовник её защитит. Ну что же, сами напросились.

На удачу Николая, гардеробщица куда-то вышла и он, воспользовавшись моментом, проскользнул внутрь, сделав вид, что страшно спешит и не может больше ждать доктора ни одной минуты.

Вытащив из кармана брюк украденный телефон, с которым пока не решил, что делать, он незаметно для окружающих положил его во внутренний карман куртки Ильи, потом схватил свой плащ и был таков.

Всякий, кому доводилось хоть раз лежать в больнице, хорошо знает, что время там течёт непросто медленно, а будто топчется на месте. Утро проходит ещё более менее быстро, когда после гигиенических процедур и уколов, пациенты ждут врачебного обхода и завтрака.

А вот потом наступает затишье, вплоть до самого обеда, по прошествии которого вновь всё замирает. Во всяком случае, так казалось Фаине, находящейся в стационаре в качестве сиделки.

Стараниями Николая, палата у них была отдельная, общаться особо было не с кем. С матерью начистоту не поговоришь, приходилось тщательно подбирать слова, чтобы лишний раз её не волновать. Раиса остро реагировала на критику, воспринимая всё близко к сердцу.

Под воздействием сильных лекарств, она большей частью спала, давая дочери возможность отдохнуть. Фае совершенно не хотелось спать, поэтому она просто ложилась на кровать и погружалась в собственные мысли и воспоминания.

На душе становилось нестерпимо горько. Подумать только, больше 20 лет жизни прошли впустую, и винить в этом некого. В какой-то момент она растеряла все свои жизненные приоритеты и принципы и покорилась судьбе, сломившись под влиянием обстоятельств.

В 17 лет трудно противостоять родителям, да и не было у Фаины особого выбора, учитывая раннюю беременность и рождение первенца. О том, что это ребёнок Ильи она узнала много позже, да и узнай раньше, это ровным счётом ничего бы не изменило.

Николай был прекрасно обо всём осведомлён, но тем не менее не захотел дать ей свободу и отпустить на все четыре стороны. Он с самого начала подавил волю жены, вызывая отвращение и страх.

Она боялась не за себя, за сына, поэтому была вынуждена терпеть, примиряясь с правом мужа безраздельно владеть её телом, тогда как душа и сердце были ему неподвластны.

В течение 20 лет у Фаины было много возможностей начать жить заново, да хоть с тем же учителем танцев. Борис был молод, красив, умён и очень обходителен. Она хорошо понимала, что мужчина испытывал к ней нечто большее, чем простой интерес.

Он несколько раз порывался сказать о своих чувствах, но Фая старательно уходила от разговора, прячась за тем, что именно в этот момент ей нужно срочно бежать в сад за ребёнком, а потом и вовсе стала избегать индивидуальных занятий, приходя только на групповые.

Откровенный разговор так и не состоялся, Николай очень вовремя появился на одной из репетиций и безошибочно определил, что происходит с партнёром жены во время исполнения жаркого латиноамериканского танца. Всё было и без слов понятно.