Книга Позднее счастье, страница 37 – Аида Богдан

— Вы же только что говорили, что ироды её сгубили.

— Это я учеников имела в виду, довели до ручки, вот и померла.

— Так ведь она стукнулась?

— Ну да, упала и стукнулась.

— В общем, понятно, что ничего не понятно.

— Да что тут непонятного? Не придирайся к словам, сейчас не об этом.

— А о чём?

— Участковый наш из райцентра подмогу вызвал, следователя в помощь прислали. Говорят, телефон учителки пропал. Соседка с вечера бидон молока заносила, видела её с этим аппаратом, а уже сегодня нет его нигде.

— Понятно.

— А ты что же до сих пор не вставал? Смотрю завтрак так и стоит нетронутый. Ну да ладно, теперь уж обедать скоро пора. Иди умывайся и садись за стол.

— Я наверное сегодня или завтра уеду, пора мне, — сказал Илья за обедом.

— Как это уедешь? Ты же за неделю вперёд заплатил? Учти, денег назад не отдам.

— Так я и не прошу, не надо, оставьте себе.

Илья уже всё для себя решил, вначале он собирался заехать в больницу, чтобы серьёзно поговорить с Фаиной и уговорить поехать вместе с ним в Москву. Он чувствовал, что им обоим нельзя здесь оставаться.

Пообедав, Илья выгнал машину за ворота. Баба Шура решила, что он уже совсем уезжает и вышла провожать, испытывая облегчение от того факта, что постоялец не просит вернуть оставшуюся часть денег.

— Ну ладно, прощевай, гость дорогой. Прости, если что не так.

— Да погодите вы прощаться. я пока что не уезжаю, просто хотел кое-куда съездить.

— Тю, тебе не поймёшь, сам же сказал, что хочешь уехать?

— Но я ведь точно не сказал, когда именно. Возможно, что сегодня, а может и завтра. Потерпите меня ещё немного.

— Чего уж там? За неделю вперёд уплочено, захочешь остаться, значит так тому и быть. Куда направляешься, если не секрет, и скоро ли вернёшься? А то я ведь могу уйти по делам.

— В райцентровскую больницу поеду, а туда путь неблизкий.

— Ты Зинку что ли решил навестить? Так она ещё вчера вернулась, бают, молчит, как сыч, дуется, непонятно на что.

— Причём тут она? Нет, я еду навестить другую женщину, а Зинаиду Петровну я всего лишь подвёз.

— Ну да, ну да. Слышала уже, что костью она подавилась, говорят, сегодня с утра подруге своей шёпотом объясняла, да жестами показывала, как ты её от смерти спасал. А что же ты мне ничего не рассказал?

— Извините, я не подумал, что вам это может быть интересно.

— Почему она до сих пор молчит, не знаешь? Как будто язык отрезали? Я её видела возле дома учителки, постояла в толпе, потом развернулась и ушла восвояси. Ни слова не вымолвила, словно подменили бабёнку. Может это ты вчера с ней что сделал?

— Ничего я с ней не делал, говорю же, только подвёз и всё.

— А что? Баба она одинокая, видная, самый сок.

— Ничего так, что она намного меня старше?

— Так ведь хрен на метрику не смотрит. Ладно, не кипятись, шучу я.

Илья лишний раз убедился, что с деревенскими жителями лучше вести себя осторожнее, попадёшься кому на язык, так тут же окольцуют и разберут по косточкам всю твою жизнь.

Пример Фаи служил тому доказательством, стоило им только встретиться в роще, а потом на сеновале, как тут же стало обо всём известно. Молва чего только ей не приписала. Он-то мужик, с него, как говорится, и взятки гладки, женщинам в этом случае приходится хуже всего.

Пока бабка Шура беседовала с постояльцем, к воротам дома подъехала машина, из которой вышел представительный мужчина средних лет и направился прямиком к ним.