Книга Позднее счастье, страница 42 – Аида Богдан

— Так ты что, сбежал от него?

— Что ты, я оставил в залог свой паспорт, а перед этим согласился на личный досмотр. Только на этих условиях он согласился меня отпустить.

— Очень хорошо. Но тогда объясни, как этот телефон мог попасть в карман твоей куртки?

— Знаю только, что я нигде её не оставлял, кроме гардеробной больницы.

— То есть, ты хочешь сказать, что мобильник могли подложить только здесь?

— Более того, я уверен в этом.

— Может пойдём спросим, кто это мог сделать?

— Ни в коем случае, так мы можем вспугнуть преступника.

— Что же нам делать?

— Фаечка, мне нужно срочно ехать обратно в деревню и, пока не поздно, отдать этот чёртов телефон следователю.

— Одного я тебя не отпущу, поедем вместе. Пойдём, я только маму предупрежу, скажу, что хочу забрать из дома книгу и кое-что из своих вещей.

Перед отъездом в деревню Фаина попросила медсестру приглядывать за матерью, Раиса была в панике, что она уезжает, но не стала перечить. В конце концов, дочь уже взрослая и сама вправе решать, что ей делать.

То, что Фаю и Илью связывает не просто дружба, а более крепкие чувства, она догадалась сразу и поняла их поспешный отъезд по-своему. Дело молодое, чего уж там?

По дороге Фая более подробно расспросила Илью о происшествии в деревне. Известие о гибели Татьяны Викторовны её опечалило, несмотря на то, что в какой-то момент они перестали близко общаться.

Это случилось после поспешного замужества Фаины, которое отдалило её ото всех, но не принесло никакой радости. Николай не разрешал приводить подруг в дом, ни в деревне, ни потом, когда они переехали в город. Он считал, что семья для женщины должна быть на первом месте.

— Есть у тебя муж, ребёнок, вот с нами и дружи. Подруга от своей зависти только от семьи отвратит, ты же не хочешь, чтобы мужа у тебя увели?

— Для хорошей подруги и мужа не жалко, коли уведёт, значит так тому и быть.

— Всё, я сказал, никаких подруг, дружи вне стен нашего дома.

На работе Фая была общительной и находила общий язык со всеми, но о своих семейных неурядицах никому не рассказывала. Да и зачем? Помочь всё равно не помогут, а вот осудят запросто.

Подруги детства и юности остались в деревне и уже давно обзавелись своими семьями, многие уехали, как и она. Татьяна Викторовна по возрасту была ненамного старше, поэтому стала для своих подопечных скорее другом, нежели наставником.

Она так и не вышла замуж и не родила детей, жила одна в своём доме, работала, снискала уважение среди местного населения. В общем, был человек, никому не мешал, а потом раз, и нет его.

— Какая нелепая смерть, она же совсем молодая, от силы лет 45.

— Это судьба, ничего не попишешь, Фаюшка.

— Да уж, никогда не угадаешь, что может случиться. А ведь мы когда-то дружили, жаль, что потом всё сошло на нет. Мне сейчас так грустно, что хочется плакать, какое-то странное чувство, как будто я в чём-то перед ней виновата.

— Глупости, в чём ты можешь быть виновата, Фая?

— В том, что не навещала, не поддерживала связь.

— Не расстраивайся, вряд ли бы ты смогла ей помочь. Говорят, она упала ночью, споткнулась о половик, не удержалась и влетела в стену со всего размаха.

— Как жутко всё это, некому было помочь бедняжке, лежала до утра, пока её не нашли.

— Хорошо, что быстро обнаружили, а то ещё неизвестно, сколько бы так пролежала. В деревнях с этим проще, чем в городах, здесь всё на виду. Одно только странно, кому из здешних мог понадобиться её телефон?