Книга Потому что живой, страница 79 – Аида Богдан

— Готовься, любимая, к званому обеду. Уже в эту субботу наш пуштун придёт к нам с великолепным афганским блюдом, под названием чайнаки.

— Ох, ничего себе, тем самым, что ты ел в горах, когда бежал из плена?

— Точно не скажу, пока не попробую, знаю только, что существует масса разновидностей этого блюда, а в основе лежит баранина и курдючный жир.

— Фу, мы с Димкой не будет это есть, — сморщилась Снежка младшая, забежав вместе с братом на кухню, чтобы попить воды.

— Ага, я тоже не буду, наверное редкая гадость, — поддержал её братец.

— Никогда не говорите так о еде, дай Бог, чтобы вы никогда не узнали, что такое голод. Люди в войну ели крапиву и лебеду, и были рады даже корочке хлеба, — строго сказал отец.

— Да мы пошутили, па. Извини, я брякнула, не подумав, а Димон подхватил, — дочь быстро нашлась, что ответить.

— Чтобы я никогда больше этого не слышал, ясно?

— Поняли, приняли, исправимся.

— Пошли уже, брякалка, — брат потащил сестру прочь из кухни.

— Не обижайся, Ванечка. Они у нас хорошие, просто иногда их заносит, возраст такой.

— Понимаю, сам был молод и глуп, но всё же, нужно на корню пресекать подобные выпады.

— Согласна, но давай лучше о другом. Скажи, а когда же ты успел договориться с Назари?

— Сегодня, прямо с утра, перед занятиями, зашёл познакомиться и заодно позвал его к нам.

— Прямо при всех или отозвал в сторонку?

— При всех, конечно, а чего нам стыдиться? Другие ребята наверняка тоже хотели бы прийти, но я ограничился лишь одним приглашением.

— Слава Богу, что не позвал всех, а то с тебя станется.

— Вряд ли наш дом уместит всех желающих.

— Ну ты даёшь, Ваня. Представляю, как все обалдели.

— И не говори, прямо рты раскрыли от удивления, но ничего не сказали. Думаю, что теперь и не скажут.

— Супер, ты у меня просто гений дипломатии.

— Так опыт не пропьёшь, юрист обязан быть дипломатом.

— В общем, ты на своём месте.

— А помнишь, как ты обижалась на меня, когда я сказал, что не хочу быть врачом?

— Ну, неправда, я никогда на тебя не обижаюсь, потому что люблю.

— Знаю и очень это ценю, Снежинка моя любимая.

— Кстати, а как тебе Фарух, понравился?

— Хороший парень, открытый, добрый. Я пожал ему руку и почувствовал что-то такое, родное, словно всю жизнь с ним знаком.

— Да, у меня тоже создалось такое же впечатление, он как будто мальчишка с соседнего дома, странно, да?

— Ничего странного, это называется родственные души, вот как мы с тобой.

— С тобой мы и впрямь срослись телом и душой, не оторвать. Как говорит папа, феномен. Кстати, они с мамой не придут, приглашены на какое-то пафосное мероприятие, где обещались быть ещё три месяца назад, а мы позвали их только что.

— Жаль, я бы с тестем раздавил бутылочку хорошего коньячка. Кстати, о птичках, совсем забыл спросить, Фарух ведь наверняка не пьёт, как многие мусульмане? С другой стороны, он медик, должен иметь представление о внутренней дезинфекции.

— Вряд ли, он, конечно, не похож на религиозного фанатика, но Аллаха почитает. Это я вынесла из его суждения, что родители не должны гордиться своими детьми, ибо это не их заслуга, а Всевышнего.

— Припоминаю что-то подобное из откровений Самандара. Интересно, жив он или помер давно?

Иван и Снежка ещё не знали, что совсем скоро им станет известно о судьбе отца Васимы и поведает об этом никто иной, как заморский гость, прибывший к ним в дом минута в минуту, без опоздания, проявив редкую пунктуальность.