Книга А он был женат, страница 17 – Саша Киндер

«Оправдано, но жестоко. Любимая вещь, между-прочим. Могла бы и на память оставить. Ладно я скотина, но ты тоже любила эту футболку. И меня, кстати», — последнее сообщение перед блокировкой.

Нет, я никогда ему не скажу, что беременна. Да, мы обговаривали, что такое может случится, и он говорил, что будет рад малышу, но сейчас… какова вероятность того, что он не соврал? Да и нужен ли будет женатому мужчине такой сюрприз? Как-то я слишком холодно начала рассуждать. Взбесилась, видимо. Не зря дело быстрее пошло — я ещё минимум три его тряпки отправила в корзину. Пусть приедет потом и достаёт их оттуда.

К чёрту его и его любимые вещи! «Любила»?! Да как можно писать такое, когда ещё вчера выгонял меня и говорил последние слова? Кто я, по его мнению? Железная или настолько мягкая, что в меня можно плевать, а после разговаривать, как ни в чём не бывало? Никогда не замечала от него такой чёрствости до этого… до вчера. Я, если честно, совсем запуталась и разрывалась между логичными мыслями, что Ярик не мог так поступить, поэтому что-то произошло, ведь он не такой. И всё это гасилось пониманием, что мы с малышом сейчас одни, в ужасе и с раскрошенным сердцем в грудной клетке. Пока что, одним на двоих, но скоро и ребёнок узнает, что его отец — подлая свинья, бросившая не столько меня, сколько его. Но я была уверена, что лучше пусть бросит, чем убьёт. Да, не факт, но я и в то, что мы с Яриком не навсегда, не верила — как идеальные отношения могут развалиться так неожиданно и быстро?

И называть его ласково теперь не хотелось. Он был не достоин этого. Мне хотелось выбросить его из головы так же резко, как он сделал это со мной из своей жизни.

Телефон зазвонил, заставив вздрогнуть.

— Готова? — спросила подруга с той стороны звонка, — я решила отпроситься и приехать пораньше, чтобы помочь тебе со сбором. Я же тебя знаю — ты и с кровати не вставала ещё. Да и… слушай, а давай всех наших попросим, и они его в закоулке каком-нибудь подловят и отметелят по-человечески, а?

Я сперва нажала на ответ с замершим сердцем, а после поняла, что звонит не он. Как же чертовски тяжело было признаваться, что я жду его звонка. Его слов, что он ошибся, пошутил, сглупил… передумал, чёрт его дери! Смогла бы я простить его? Оправдывалась, наверное, чем-то вроде: «Ради ребёнка» или «Он же так страдает и извиняется». Когда любишь, но ненавидишь одновременно, обычно побеждает то, что сильнее. А у меня любовь была настолько уверенной и сильной, что победить её будет… невозможно.

— Не надо никого бить, — прошептала я, — и спасибо тебе, Свет. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Голос разочарованный. Да кто ринется за тобой бежать и просить прощения, прости господи? Кому ты нужна, дура?! Всё не просто рушилось, а уже рухнуло и похоронило под завалами когда-то самое живое и влюблённое.

— А я всё же поговорю с ребятами, — фыркнула девушка в трубке, — нельзя так просто оставлять эту муть! Как минимум найти жену, рассказать ей и прибить его нафиг! Смеет же он быть такой тварью, вот и мы… испортим его конченную жизнь! — она тяжело выдохнула, — жаль тебе пить нельзя. Да и… вот бы можно было алименты во время беременности на него нацепить! Чтобы он сразу начал отрабатывать свои поступки.

— Мы не были женаты, не получится, — едва разлепила губы я, — так может сделать только его жена.