Книга Малышки-дочки для потеряшки-папы, страница 6 – Диана Фад

— С чего ты взяла?

— Все дедушки стлашные, — заявляет Аня.

— Мой вроде не страшный, — с сомнением говорю им, вспоминая, каким может быть мой отец. Как бизнесмен он может быть вполне даже жестким, но страшным вряд ли.

— А твоя бабушка когда к нам плиедет? — оставляет мой телефон в покое Вика и теперь слушает меня, прикладывая игрушечный стетоскоп к руке. — Ей обязательно нузно пливезти нам подалки!

— Прямо так и обязательно, — смеюсь в ответ.

— Бабушки без подалков не бабушки, — вторит сестре Аня, и чувствую, как мне делают укол в коленку.

— Будут вам подарки, а вот врачи из вас так себе, но логопед точно нужен.

Дочки убегают, а я встаю с кровати, потягиваюсь. Голова все еще болит, и горло словно опухшее, глотать больно. Но не лежать же мне здесь, ждать, пока меня обслужат. Могу и сам доползти, хоть дом посмотрю.

Из сумки достаю спортивные серые брюки, белую футболку и чистые носки. Переодеваюсь, прихватываю несессер, где лежит зубная щетка, бритва и все необходимое. Видимо, таблетки, что мне дала перед уходом Алена, подействовали, и я себя чувствую вполне ничего. Слабость есть, но на ногах стою, и это уже хорошо.

Выхожу за дверь, оглядываю широкий коридор с двумя дверями. Иду на голос, который слышу в конце коридора. Там вижу арку и выхожу на большую кухню, которая совмещена с гостиной. А домик ничего так, мне нравится. И места много, и света. Вон как солнце шпарит в окна, будто и не декабрь на дворе.

— Ну зачем встал, я тебе сейчас бульон принесу, — откладывает телефон и смотрит с укоризной Алена. — Тебе отлежаться надо.

— Да я ненадолго, зубы хоть почистить, — показываю на несессер.

— Ванная комната там, — указывает мне направление Алена, а я смотрю на нее.

Такая она сейчас красивая, что глаз не могу отвести. Домашняя, нежная.

— Нам поговорить с тобой серьезно надо, — говорю ей и вижу, как улыбка сходит с лица.

— Не о чем нам говорить, — отворачивается к плите, мешает что-то в кастрюльке.

— Ошибаешься, я тоже ведь не железный. Думаешь, оставлю все вот так как есть? Ты зря не сказала мне про детей, сделала из меня чуть ли не монстра.

— А что изменилось бы? — поворачивается ко мне Алена. — Ты бы стал воскресным папой или попытался забрать девчонок?

— Ну по крайней мере логопеда бы им точно нашел, — хмыкаю я и морщусь от боли в горле. — Ладно, потом поговорим, я быстро.

— Подожди. Ты думаешь, я не пыталась исправить им речь? — останавливает меня Алена.

— Может и пыталась, результата не вижу.

— Ты же ничего не знаешь про них…

— Благодаря тебе, — не сдержался, кинул шпильку.

— Они родились очень слабенькими. Не говорили почти до трех лет. Когда начали первые слова произносить, такая там тарабарщина была, что пришлось полностью речь восстанавливать. У меня денег не так много, точнее я в кафе работаю. Почти все на лекарства и занятия с логопедом уходило. Мама помогала, ее пенсия и подработка репетиторством…

— А вот сейчас не надо мне всё это говорить, хорошо? — рычу на нее и тут же закашливаюсь. — Если бы сообщила мне, то у моих дочерей было бы всё, понятно? Теперь кто виноват, что мои дочери так плохо говорят?

Смотрю на Алену с осуждением, а у той щеки красными пятнами горят.

— Я. — признается она.

— И ты тоже. Моя вина есть в том, что я создал ситуацию, когда ничего не знал о своих детях. А твоя в том, что скрыла всё и уехала, ничего не сказала. Поэтому давай разбираться с этим вместе, договорились?