Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 39 – Ирина Манаева

Разлил шампанское, принесенное с собой, осушил бокал до дна и снова налил. Я только пригубила напиток и принялась за горбушу. Он к ужину не притронулся, сосредоточился на шампанском, пока оно не закончилось. Молчание убивало. Олег, все еще жутко нервничая, подсел ближе и попытался поцеловать. Тут романтикой и не пахло, зато был явный запах спиртного от кавалера, поэтому Олег пошел домой без явного продолжения, а разочарованная я провела остаток вечера с кошкой и телевизором, заедая неудачное свидание мороженым.

Еще один ухажер наносил визиты редко, но метко, как говорится. Подобрался поближе к женскому сердцу, жаждущему любви и ласки, и растопил его мужским обаянием, а потом, к тому же, растопил и женское тело, требующее мужчину. Вот так просто исчезал на несколько месяцев, а потом появлялся, и я плыла, не в силах сопротивляться. А он снова исчезал.

Мужчин было много, да мужчины ли? Одно название в паспорте. А настоящего, вот такого, за которым, как за каменной стеной, не было. Наверное, они доставались другим, таким, как Аська.

Не следует оглядывать назад — плохая методика. Оборачиваться и всматриваться вдаль… Ушедшее не воротишь, надо жить здесь и сейчас и идти к своей цели.

— Нам еще долго? — Олька выглядит усталой. Ну, конечно, оттрубить такую смену. Может, спросить, как долго пикает у неё в голове аппарат после того, как она уходит с работы? Мысли идиотские, тем не менее, мои.

— Да нет, уже почти приехали. Вот этот дом, — паркую машину в подземном гараже, рядом место пустое. Марка нет дома.

Миновав консьержа, поднимаемся на последний этаж.

— У тебя один сосед? — Олька удивлена, увидев только два входа, и я киваю, открывая ключом нашу дверь.

— Проходи, Оль, — щёлкаю выключателем, и свет расходится по квартире. — В гостиной тебе будет удобно, — снимаю туфли, устанавливая их сбоку, — вон пульт от телевизора, — указываю на журнальный столик, — можешь пока включить. А я быстренько в душ, а то жара такая.

Это привычка, выработанная годами. Как только прихожу, сбрасываю одежду и смываю пот и накопившуюся усталость. Становится уютно и хочется жить дальше.

Оставляю Перегудову одну и отправляюсь в ванную. Уже наверху оглядываюсь и вижу, что она осматривается. Люблю здесь буквально всё. И кафельный пол с подогревом на кухне, и белый ламинат в гостиной, модную мебель и всякие мелочи, у каждой из которой есть своя история. Овечью шкуру под ногами, что мягко ласкает стопы, журнальный столик из стекла на бежевом ковре. И особенно лакированный белый рояль с изогнутыми ножками, нашедший себе место в гостиной. Олька проводит рукой по крышке рояля, а мне отчего-то неловко, потому ухожу.

Стоя в душе, размышляю, насколько непохожими мы стали.

Росли в одном дворе, носили однотипную одежду с рынка, а сейчас не просто живём в разных частях города. А будто в разных мирах. Такой жизни, как у Ольки, не позавидуешь. И во мне нет злобы или удовлетворения, что она ничего не добилась. Нет, наоборот, какая-то тяжесть ложится на плечи. Будто я перед ней в долгу.

Спускаюсь вниз в коротком бежевом платье, достаю из холодильника бутылку красного и откупориваю ее. В серванте нахожу винные бокалы. Нарезаю «Пармезан» и «Бри», немного лимона. На столике появляется чёрный горький шоколад и конфеты.