Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 117 – Ирина Манаева

Зойка родила месяц спустя черноволосую девочку, как и предрекала мать, а не врач УЗИ. 3250 гр. и 53 см. Назвали красиво — Василиса. Шрам от кесарева сечения будет напоминать ей о том, что она носит гордое название — мама. А мой — что я НИКОГДА не сравнюсь в позиции со многими женщинами. И это было особенно тяжко осознавать. И даже подушка не заглушала крики моего отчаянья.

Со слов прооперировавшего меня хирурга — все узлы и пораженные органы были удалены, визуально все чисто. Полугодовой курс химиотерапии должен был добить все, что могло остаться, оставляя мне второй шанс. О работе пришлось забыть, а коллективу двигаться дальше, найдя замену, пусть и не такую достойную, но пришлось работать с тем, что есть. Я не возражала. Да и могла ли? Как устанавливать порядки и подстраивать всех под себя, хоронить вместе с собой, когда у нас стали такие разные дороги?

Квартиру я все же продала и не жалела о ней. Хоть о чем-то не жалела в своей жизни. Купила другую поменьше и поближе к матери, но она настояла, чтобы пока жить у неё, хотя бы до окончания лечения. А потом могу переехать и устраивать личную жизнь.

Ну да, как же… Я больше ни во что не верила.

Мать уже перелистнула страшную страницу, озаглавленную словом из трех букв, и постоянно строила планы на будущее, потому что именно так ей казалось, что оно становится реальнее.

Я же качалась в волнах сомнений: с одной стороны, о выздоровлении говорить вполне разумно, пока не наступил первый рецидив. Если он не наступает в течение первых пяти лет после окончания лечения, то чаще всего это означает выздоровление. С другой, если рецидив всё же наступает, то речь идёт о безрецидивной выживаемости, а всё дальнейшее лечение направлено на достижение длительных ремиссий, но не на выздоровление. Прогноз, как будет наверняка, не мог сделать ни один врач. Оставалось только ждать и брать от жизни по возможному максимуму.

Вот такая арифметика.

Зойка восприняла все стойко, она уже давно догадывалась, что ей чего-то не договаривают, но не терзала никого расспросами, обсуждая это лишь с Диометром. Она крепко обняла меня, и я поняла. Что моя семья снова вместе.

Радостно, что из Диометра получился неплохой отец. Даже не могла представить, что он такой нежный с ребёнком. Будет качать ее на руках, ласкать и шептать добрые слова. Как все-таки меняют людей обстоятельства. Марк тоже был бы хорошим отцом. Вздыхаю горько. Не был бы, а уже есть. Только не со мной.

Говорят, время — лучшее лекарство, и я была убеждена что врут, или же мне продали просроченный препарат. Вот уже почти год как он оставил меня, но боль не покидала. Наверное, она не была столь сильной, как в первые месяцы, иначе бы я точно сошла с ума. Только всё равно достаточно ощутимая, чтобы мешать жить полноценной жизнью и радоваться простым вещам, как я делала это раньше. Хотя о какой полноценной жизни говорить в подобной ситуации. Физический покой в ближайшие полгода, ежемесячные курсы химиотерапии, период восстановления, если повезет.

Мать снова стала самым близким и родным человеком, у нее появились силы и желание двигаться вперед, потому что теперь она была не одинока, у нее снова появился маяк, который надо зажигать. Как говорится: Не было бы счастья, да несчастье помогло.