Книга Развод. Начальница моего мужа, страница 54 – Ирина Манаева

В палате пахнет хлоркой и чем-то горьким, аптечным. Достаю вещи из сумки, размещая в тумбочке. Всё это кажется не моим, чужим, как будто я играю роль в фильме про чью-то боль.

Медсестра приносит стакан воды и таблетки. Я глотаю их почти машинально, не чувствуя вкуса. Она говорит о скорых болях внизу живота, о том, как всё произойдёт.

— Но может и не выйти. Вот, — вручает какую-то банку, — сюда соберёшь анализ. На гистологию потом отправим, — говорит на прощание, выбираясь из палаты.

В голове пустота, а рядом две говорливые особы, обсуждающие своих мужчин. Не хочу никого слышать, потому выбираюсь вслед за медсестрой.

Телефон вибрирует. На экране свекровь. Не вовремя. Но вчера я с ней тоже не поговорила. Секунду думаю не брать, но всё же нажимаю на зелёную кнопку.

— Алло?

— Настенька, привет, — вкрадчивый голос. — Не решилась с подарком?

Моргаю, глядя на бежевую стену, и не понимаю, как можно сейчас обсуждать такое. Не понимаю, потому что здесь, а она совсем в другом месте и не знает, что я потеряла ребёнка.

— Всё равно что, это всегда от души у вас идёт, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Что-то стряслось?

— Нет, всё в порядке.

— У тебя будто нос заложен.

— Аллергия на редкие цветы.

— Да, поняла.

Мы молчим, и она догадывается, что я не стремлюсь к диалогу.

— Ты дома отмечать будешь?

Ну да, мне сейчас только праздников не хватает, когда жизнь потеряла вкус и цвет.

— Никого не будет, узкий круг.

— Приезжайте тогда ко мне, на даче всегда хорошо.

— Почему бы и нет, — мне сейчас всё безразлично.

— Ну ладно, всего хорошего тебе. Извини, если отвлекаю.

Тишина в трубке. Закрываю глаза. Хочу, чтобы весь мир хотя бы на час просто забыл обо мне…

Карпову я сообщила, что Марк нашёлся. Без подробностей: сухо и просто. Да он особенно и не интересовался, как всё прошло. Сказал, что вернётся через два дня, ругался на какого-то инвестора, но я не вникала, как раньше. Теперь это ни к чему.

Сын спрашивал, как я. Слал смайлики и сердечки, и от этого на душе становилось хоть ненамного лучше. Нежели, хотя бы с ним всё наладилось, и мне не следует ждать ножа в спину?

Матери я так ничего и не сказала, а вот от брата утаить такие подробности не смогла. Он выслушал спокойно, а потом задал самый верный вопрос.

— Где твой муж, Настя?

— Объелся груш, — грустно вздыхаю. — Жень, мы разводимся. Можешь сейчас ничего не спрашивать? Я потом обязательно расскажу всё, и мать не ставь в известность.

— Ничего точно нельзя изменить? Это веянье сильной и уверенной в себе женщины? — намекает на то, что сейчас звучит из каждого утюга.

— У него две любовницы и ребёнок на стороне, так что…

— Прости, Настя…

— Эти слова должен говорит он, а не ты, — усмехаюсь. — Обещай ничего не делать, пожалуйста.

— Даже нельзя разочек ударить?

Мой брат не из тех, кто выясняет всё на кулаках. Не потому что боится. Гонщики всегда играют в прятки со смертью. Он умеет решать вопросы, как воспитанные люди.

— Мне очень жаль, Настя. Правда. Хочешь, приеду?

— Спасибо. Нет. Всё нормально, встретимся на следующей неделе.

Моему брату жаль, а вот Карпову совсем не жаль, у него жизнь ключом бьёт.

На моё счастье таблетка работает, и врачи, осмотрев через пару дней, говорят повторить узи уже на воле, а пока собираю вещи на выход.