Книга Развод. Начальница моего мужа, страница 56 – Ирина Манаева

Она ложится на плечи грузом, говоря о том, что я не нужна. Я просто не нужна, как женщина, как жена, как друг, с которым можно идти по жизни. И больше всего жаль того, что уже не вернуть, — прожитых лет.

В этот день Карпов возвращается поздно, а я не устраиваю сцен, потому что нам давно уже нечего делить. Марк смотрит на отца со злобой, бурчит что-то в ответ, но не желает идти на контакт. Вите и не надо этого.

На следующий отправляюсь в парикмахерскую. Хочу обновить причёску и окраску. Не для Карпова — для себя. Чтобы вспомнить, какой красивой я могу быть. За рутиной, бытом и безразличием к внешности мы порой забываем, что женщина должна оставаться красивой. Сейчас, сидя в кресле под мерное щёлканье ножниц, обещаю, что буду любить в первую очередь себя, а уже потом всех остальных. Я у себя одна.

Карпов не говорит о том, что у него корпоратив. Он просто надевает чистую рубашку, выливает на себя флакон одеколона и убирается прочь, не замечая, что я изменилась. Что ж, сегодня я скажу своё последнее слово.

Снова встречаюсь с Ритой, которая отдаёт ключи от машины своей начальницы. Сажусь в салон, чувствуя, как лихорадочно бьётся сердце. Руки сжимают руль до белых костяшек. Я знаю: то, что задумала, — безумие. Но слишком поздно отступать.

Смотрю в зеркало заднего вида. В нём только фонари. Но я почти физически чувствую: ОНИ уже близко. Сердце колотится в груди. Не от страха — от злого пьянящего возбуждения. Через секунду в салон сядет Карпов и его любовница. В зеркале незнакомое лицо под слоем макияжа и париком. Но внутри сидит моя настоящая версия. Уставшая. Раненая. Злая и требующая возмездия.

Дверца хлопает. В нос бросается цветочный аромат духов, потом добавляется приторный запах одеколона. Моего подарка на сорокалетие мужа.

— Люблю, как ты пахнешь, — шепчет за моей спиной Эльвира. И тут же звук поцелуя. — Ты говорил правду, что со мной лучше, чем с женой?

— Конечно, — слышится голос Вити: густой пьяный от удовольствия. Тем же голосом, теми же словами, что шептал мне. — Мне никогда ни с кем не было так хорошо.

И я стискиваю зубы, чтобы не уличить его во лжи.

Они сидят слишком близко. Почти чувствую их дыхание.

— Я же могу рассчитывать на проект, мышка? — продолжает Витя.

Мышка. Он называет так пятидесятилетнюю женщину с пятнадцатью килограммами лишнего веса. А совсем недавно она мне даже нравилась.

— Стой, — её ладонь ложится на его губы. — Не люблю, когда ты говоришь о работе в такие моменты.

— Прости.

— Я так устала от этой показухи с мужем. Мне нужен глоток воздуха.

— Я здесь, Эль.

— Скажи мне.

— Я люблю тебя, — шепчет мой муж другой женщине слова, которые он говорил мне тысячи раз. В ЗАГСе. В роддоме. Когда вставал на колено. Когда просил моей руки.

А теперь говорит другой. Без пистолета у виска. Добровольно и интимно.

— Рита, какого чёрта стоим? — Элеонора, наконец, вспоминает о водителе.

Выхожу из оцепенения и двигаю рычаг на первую скорость.

— Скажи, что не любишь жену, Витенька, — просит Элеонора. — Скажи, что она скучная и некрасивая. Что хочешь быть только со мной.

Забываю, как дышать. Она добралась и до меня.

Витенька. Он терпеть не может этих ласкательных суффиксов.

— Нора, не называй меня так.

В этом даже начальнице перечит. А потом принимает правила игры.