Книга Развод. Начальница моего мужа, страница 23 – Ирина Манаева

— Нормально. Я же обещала, — отвечаю, усаживая её на переднее сиденье, а между ног драгоценную рассаду, чтобы не помять. Помню, как в багажнике что-то там у неё сломалось, а для неё помидоры, как дети.

— Как там Витя? Трудоголик такой, вообще не в отца, — качает головой, пока я её пристёгиваю.

— Ага, — не знаю, что ответить. Хлопаю дверцей и иду на место. Главное, чтоб свою трудилку до конца не стёр.

Едем по летним улицам мимо пыльных лип, мимо маршруток и бабушек с ведёрками у остановок. И почему-то мне становится спокойно рядом со свекровью, которая рассказывает какую-то скучную историю о соседке. Слушаю вполуха. Знала бы она, какая у нас Санта-Барбара творится.

Сворачиваем с трассы, едем ещё десять минут по просёлочной дороге. У дачного домика в два окна, перед которыми палисадник, выкрашенный в зелёный, останавливаемся. И я выбираюсь первой.

— Зайдёшь? — приглашает в дом, а я всё думаю о магазине.

— Да нет, ехать надо.

— Жалко. У меня такой чай с мятой.

И смотрит на меня глазами одиночества, что не могу отказать. А что, если это я через двадцать лет: ненужная, лишняя, покинутая. А со мной даже чаю никто не выпьет.

— Конечно, — улыбаюсь, следуя за ней в дом, а в руках пакеты с рассадой.

Она кипятит быстро чайник. Умелыми движениями добывает заварник, траву, чашки. А потом ставит передо мной любимую кружку с ромашками, хотя у неё посуды целый арсенал. Провожу по лепесткам, которые так нравятся своей простотой, осознавая, что свекровь нарочно старается угодить. Любовь в мелочах. И отчего-то щиплет в носу. Я вчера на неё плохо думала, и мне становится стыдно.

— Вкусный, — хвалю, отпивая ароматный напиток. А она добывает пирожки из сумки, которые, оказывается, пекла накануне специально для невестки. И я снова не могу отказать. А потом она утаскивает меня в огород, и я чувствую себя здесь такой спокойной, словно земля впитывает весь негатив, что бурлит во мне.

Долой работу. Всех денег не заработать никогда. И на её вопрос, не хочется ли мне сегодня остаться, отвечаю.

— С радостью.

Буду слушать шелест деревьев, вдыхать воздух, летящий с луга, и смотреть, как кто-то для меня зажигает звёзды.

В районе обеда звонит Карпов, нарушая огородную идиллию.

— Привет, — отвечаю, со стоном разгибаясь. Всё же чувствуется разница с собой двадцатилетней.

— Где ты? — интересуется Витя.

— Здесь. А что?

— Где здесь?

— Отдохни, Настенька, — вмешивается свекровь, — я тут сама закончу.

Отхожу, чтобы она не стала частью нашего разговора.

— У любовника я, — не могу не съязвить. — Что происходит, Вить? Давно ты мавром стал?

— Ревновать жену — это нормально, Настя. Ты с мамой?

— Да. С ТВОЕЙ. Со свекровью. У неё же ближе меня никого.

— Прекрати, — уверена, что кривится.

— А если я сейчас стану тебя спрашивать, где и с кем ты был? Тебе приятно будет?

— Я работаю, — рычит в трубку. — Напомнить, кто погасил ипотеку?

— Да уж как забыть, когда ты постоянно об этом говоришь, — фыркаю в трубку.

— Что за отношение? Откуда насмешки? Если бы не я, за что бы мы жили?

— Как-то так повелось, что за благосостояние семьи отвечает мужчина. Да и я дома не сижу, — меня задевает за живое. — Сегодня остаюсь на даче, так что у тебя есть возможность поговорить с Марком, выяснить, что за выкрутасы он выкидывает, и пообщаться на тему его девушки. Раз уж ты дома, займись СВОИМ сыном. Пока.