Книга Дом на берегу, страница 27 – Литтмегалина

С ее словечками я уже смирилась, так что в этот раз не вздрогнула. Очевидно, Натали опять поругалась с Леонардом, что случалось нередко. Иногда ее крики были слышны даже в моей комнате на втором этаже, тогда как тихий голос Леонарда никогда не покидал пределы кабинета. Причины их ссор оставались неясными, отчего возникало ощущение, что Натали способна прийти и закричать на Леонарда без всякого повода, так же, как без приветствия она начинала разговор.

— Может, я не грубиянка вовсе, а просто одичала? Нет… и в детстве я была не лучше.

Она села рядом со мной. Я украдкой покосилась на нее – щеки еще розовые, неостывшие от гнева.

— Ты рисуешь, Умертвие? – спросила Натали с удивлением.

Прозвище «Умертвие» мне совсем не нравилось, но Натали не обращалась ко мне иначе. Однажды я спросила ее, почему она называет меня так, и она ответила: «Потому что лицо у тебя бледное и невыразительное. Как у мертвецов на фотографиях post-mortem».

— Да.

— Я всегда завидовала людям, у которых есть способности к рисованию.

— Сомневаюсь, что у меня есть способности, – возразила я. – Для меня это никогда не было простым занятием. И мне не хватает фантазии.

Обмакнув кисть в синюю краску, я обозначила море горизонтальной линией. Натали наблюдала, подперев голову ладонью. У меня дрогнула рука, и я аккуратно провела вторую линию, поверх неудавшейся. Натали мешала мне своим присутствием.

Я вздохнула.

— Можешь рассказать мне, почему ты кричишь на мистера Леонарда, Натали?

— Почему? – повторила Натали, заполняя паузу, необходимую, чтобы подумать над ответом. – Потому что если я не буду на него кричать, то сойду с ума. Почти уверена, что сойду. И потому что он злит меня.

— Чем злит, Натали?

Она сморщила нос, как кролик.

— Самим фактом его существования.

— Но он твой кузен, Натали, – я макнула кисточку в стакан с водой.

— Да, а Колин мой родной брат. Мне очень не повезло с родственниками. Но общая кровь не мешает мне их ненавидеть. Из-за них… все это. Леонард изуродовал мою жизнь. Он запер меня здесь!

Я посмотрела на нее, недоумевая, как вообще кто-то сумел запереть ее. Это же как помешать водопаду падать.

— Мистер Леонард непонятный.

Натали стиснула зубы.

— Он говорит, что меня нельзя оставлять без контроля. Что я не смогу жить самостоятельно, не разрушая себя. Что, дай мне волю, я буду попадать из одной плохой истории в другую.

Я подумала, что, возможно, Леонард не настолько заблуждается в этом мнении, как считает Натали. Она смотрела на мой рисунок. Когда она сердилась, ее глаза светлели, приобретая цвет серебра.

— На небе сплошные тучи, а не белые облака, как у тебя. И море беспокойное, черное. А у тебя полный штиль.

Я пожала плечами.

— Я предпочитаю, чтобы на моем рисунке было так.

— Угу. Тихо, мирно, спокойно. Не как на самом деле.

— Ну, может быть, – сказала я, чтобы не спорить.

— Нарисовано неплохо. Но скучно и безжизненно. Даже в чистом листе больше энергии.

Повисло молчание. Я почувствовала, что завершать рисунок у меня нет никакого желания. После слов Натали он предстал мне бессмысленным и неприятным, и я подавила в себе порыв смять лист и бросить, признавая перед Натали свое поражение.

— Твое лицо стало грустным, – равнодушно сообщила Натали.

Забывшись, я положила ладонь на листок, пачкаясь в не успевшей высохнуть краске.