Книга Игра Бродяг, страница 359 – Литтмегалина

Широко распахнув глаза, Эхо уставилась в его коленки несчастным, растерянным взглядом.

— Я… я не знаю. Почему-то я не верю тебе. Почему-то у меня это ужасное чувство, как будто мы сделали что-то очень неправильное… как будто там, позади, в оставленном нами мире, разворачивается нечто чудовищное… И если после такого мы все равно победили, значит… значит, что-то не так с самой Игрой. Она… сломана.

— Кто мог бы сломать Игру? — поразился Вогт.

— Разве что тот, кто сумел создать ее, — Эхо посмотрела на Вогта мрачным взглядом исподлобья, живо напомнив ту, какой была когда-то. — Может быть, ты, Вогт?

— Я? — рассмеялся Вогт. — Я обычный человек, прямо как ты. Я не мог начать Игру и уж тем более сломать ее.

— Ты — необычный человек, — дрожащим голосом напомнила Эхо. — Помнишь нашу первую встречу? Ты сам сказал, что…

— Ох, я наговорил тебе разного… Воспитание в монастыре знатно задурило мне мозги, — рассмеялся Вогт. — Мистические книжонки, до которых я был так охоч, усугубили ситуацию. К счастью, теперь я вырос из этих нездоровых фантазий.

— Но… но… ты сжег Восьмерку. Минуты назад… ты обратил их в золу! Твои силы…

— Какие силы? — Вогт с усмешкой продемонстрировал ей свои розовые ладони. — Я же объяснял тебе: это все было частью Игры. Рыжеволосые красотки, наводящие видения; колдуны; драконы… пламя, срывающееся с моих пальцев. А теперь Игра закончена. Мы оказались там, где хотели. И, в отличие от прочего, чем нас тешила Игра, это место совершенно реально.

— Реально… — Эхо зажмурилась, и из-под ее век потекли слезы.

— Послушай… — сказал Вогт. — Просто посмотри, как прекрасно вокруг… этот свет… это небо… И мы вместе. Мы будем невероятно счастливы. Я так люблю тебя. Больше всего на свете.

Эхо заплакала еще громче, сама не понимая, почему.

Вогт потрогал ее висок.

— Гладкий. Убедись сама. Клеймо пропало… потому что здесь, в Стране Прозрачных Листьев, все раны заживают. И все твои плохие воспоминания… они растворятся в солнечном свете.

Взяв Эхо за руку, он вывел ее из леса. По щекам Эхо продолжали течь слезы, черные от переполняющей ее горечи. Они шли по тропинке, опускающейся под уклон… вокруг расстилались цветущие луга… стоял прекрасный летний день.

С каждым шагом Эхо становилось легче. Каждая последующая слезинка оказывалась прозрачнее предыдущей. С каждым вздохом тяжесть в ее груди уменьшалась, несмотря на отчаянные попытки задержать эту боль хотя бы еще ненадолго, осмыслить…

— Посмотри, там впереди, разноцветные домики! — воскликнул Вогтоус. — Ветелий… мы найдем его…

К тому моменту, когда менее зоркие глаза Эхо различили домишки, она полностью излечилась. И, улыбнувшись, коснулась губ Вогта губами.

Стоя на темной поверхности моря, она сияла, словно осколок луны, покачиваясь вместе с волнами. Белая Женщина… кожа мерцает, как снег, белые волосы развеваются на ветру. С исчезновением Вогта насмешливость покинула ее, сменившись растерянностью… все ее прежнее существование напоминало полусон-полуявь… а память оказалась пуста, как заснеженное поле.

На берегу гасли последние искры зажженного Вогтом огня. Беспросветная ночь накрыла землю. Но там, под плотным одеялом тьмы, Белая Женщина ощущала движение. Склонившись к воде, она погрузила пальцы в упругую, сопротивляющуюся давлению поверхность. Присосавшись, словно корнями, она начала вбирать воду… и в ее пустое сознание хлынули образы. Она увидела Вогта, стоящего на дне ямы — глаза сияют, на губах улыбка, а над ним — сердитую взъерошенную женщину, привыкшую бороться за свою жизнь, которая, с минуту поколебавшись, протянула ему руку. Затем последовали другие люди, другие события… Шванн, Колдун, Правитель Полуночи с его темными тревожными глазами, Дракон… Прозрачные стрелы чужих чувств пролетали сквозь ее холодное сердце, не оставляя следа…