Книга Игра Бродяг, страница 356 – Литтмегалина

Этот мир — первый, пробужденный из небытия, самый несовершенный, но навсегда самый любимый — даже тогда, когда я хочу отказаться от него. Но тот, кто любит, порой вынужден принимать сложные решения. В любом случае что-то должно быть сделано. Чтобы даже через тысячу лет по синему небу плыли белые облака…»

Он возвращался. Последняя тонкая нить привязывала его к кошмарному миру будущего, которому лучше бы и вовсе не наступить. Отлив уносил его обратно, к морю… к Эхо.

И, стоило ему подумать об Эхо, как мерцающая листва нового лучшего будущего померкла. Он закрыл глаза, потом открыл их, но теперь видел лишь тьму. Он вспомнил как заканчиваются многие сказки: и жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Он никогда не понимал эти слова полностью, и упоминание о смерти, казалось, бросало холодную тень на слова «долго и счастливо». Но когда любишь кого-то настолько сильно, то знаешь: умереть в один день — один из лучших даров судьбы. Потому что неизбывно горе того, кто останется в одиночестве…

«Эхо», — написал он, уже не видя страницы.

Он падал сквозь время.

«Так легко поддаться ложным устремлениям… перепутать цели с желаниями… Правильные решения — всегда сложны, а ложные кажутся соблазнительными…— прошептала Она нежно.— Делая выбор, будь добр и милостив, но также разумен и хладнокровен».

— Да, — прошептал Вогт. — Да.

Он лежал на камнях и смотрел в темное небо.

* * *

В густых сумерках он различил их удлиненные фигуры и маленькую фигурку Эхо посреди и осознал, что не успел. Эхо в их руках. «Не касаетесь друг друга. Больше никогда не прикоснетесь», — произнес насмешливый голос в его голове.

— Вогт! — донеся до него звенящий от ужаса выкрик Эхо.

— Я здесь! — закричал Вогт в ответ. Он побежал к ней, оставляя на острых камнях мазки крови.

Среди темноты восемь силуэтов слились в один, затем снова разделились, и Вогтоус увидел, что один из Восьмерки удерживает Эхо, обхватив ее горло белыми костлявыми пальцами. Вогт замедлился. Ветер бил его в лицо с такой силой, что почти ослеплял, волны грохотали об утесы, осыпая Вогта обжигающе-холодными брызгами. Но его ярость была куда холоднее. Проникала глубоко в сердце, обращая его в лед. Все это время Эхо ждала его, надеялась, что он спасет ее… но он не успел. Он почти потерял ее. Вскоре настанет жизнь без нее. Бессмысленная, ненужная жизнь…

Шагнув меж черных теней, Вогт приблизился к Эхо и остановился напротив, посмотрел в ее мокрые от слез глаза так, как будто кроме него и Эхо на берегу никого не было.

— Я вернулся.

Она чуть кивнула, но в ее обреченном взгляде не возродилась надежда.

— Отпустите ее, — приказал Вогт.

«Воришка, — прошипели ему в ответ — завитки ледяного воздуха, вползающие прямо в уши. — Отдай то, что украл».

— Не сметь называть меня вором! — с ненавистью выплюнул Вогт. — Я знаю, что вам нужно. Но у меня нет Камня Воина. Я избавился от него и не могу вернуть его.

«Можешь».

— Нет, — Вогтоус качнул головой. — Он на дне реки. Это все равно как если бы его и вовсе не существовало.

«Ты бы не стал избавляться от него, не будь ты уверен, что способен его вернуть».

— Я даже не думал об этом, — солгал Вогт и затем услышал хрип Эхо.

Пальцы, плотно сомкнувшиеся на ее горле, были сильные и неживые; их заостренные ногти глубоко погружались в кожу.