Книга Игра Бродяг, страница 336 – Литтмегалина

— Вогт, он убивает его! — воскликнула Эхо.

— Знаю, — ответил Вогтоус неестественно спокойно.

— И ты никак не попытаешься это остановить? — поразилась Эхо.

— Нет, — ответ Вогта заглушил очередной вопль раздираемой в клочья жертвы, поэтому Эхо не столько услышала, сколько считала по губам.

— Но почему? Почему?!

— Уверен, он заслужил своей участи. Они все заслужили.

Эхо посмотрела в безжалостное, непроницаемое, упрямое лицо Вогта и не узнала его. Это действительно Вогт? Разве он сказал бы так?

— Все? — прошептала она. — Ветхие старики, давно забывшие свои имена? Младенцы, дремлющие в колыбелях? Кто — все?

— Нам надо выбираться отсюда, — напомнил Вогт.

— Нет, — возразила Эхо. — Мы еще не нашли мальчика!

Вогтоус рассмеялся и затем закашлялся от дыма, который стелился от пылающих домов, воспламененных огненным дыханием дракона.

— Полагаешь, он жив?

— Нет, — сказала Эхо, пятясь от него. — Нет, он не мог умереть!

— Пока ты берегла их от меня, они убили его! — выкрикнул Вогт. — Ты еще сомневаешься в том, что происходящее — это самое прекрасное, что только может быть для них? — он снова удушливо закашлял.

— Самое прекрасное? — тихо повторила Эхо. — Да это похоже на конец света!

Дракон кружил над ними, охотился на людей, как сова на мышей, однако брал куда больше, чем мог съесть. Люди пытались найти укрытие в домах, но, слетая к крышам, дракон выдыхал огонь, и деревянная кровля воспламенялась. Когда люди, напуганные пожаром, выбегали наружу, дракон хватал одного или сразу нескольких и, поднимаясь с ними высоко в небо, бросал. Тот, кого Молчун называл хозяином, надоел ему и лежал на земле, изломанный, страшный, с лицом, залитым кровью.

Эхо услышала хруст ломающихся костей, когда еще одно тело ударилось о землю, превращаясь из живого в мертвое, и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Неподалеку, едва не хлестнув Эхо крылом, дракон подцепил женщину и почти сразу бросил. Еще живая, женщина упала на крышу, пожираемую огнем. Эхо зажимала уши ладонями до тех пор, пока вопли не затихли.

— Считаешь — это правильно, это хорошо? — спросила она, чувствуя, как по лицу стекают слезы.

— Это — кара, — сказал Вогт и холодно посмотрел на нее. — Бежим к воротам.

Дракон пролетел прямо над ними, заставив их умолкнуть и сжаться. Тень его крыльев была прохладной, как ночь.

— Осторожно, — прошептал Вогт. — Это не наш дракон, но теперь он опасен для всех, потому что его распирает пламя гнева.

Они побежали, и в спины им ударил поток огня. Вогт, на секунду остановившись, похлопал Эхо по спине, погасив огонек, взбирающийся по кончику ее косы. Улица впереди была вся застлана дымом. Дом старосты будто окунули в пламя, деревянная крыша его пылала, не угасая; каменные стены почернели. Повсюду валялись убитые. Пригнувшись, бродяги побежали вдоль частокольной ограды. Сквозь завесу дыма они различили кого-то у ворот: невысокий, грузный, стоит сгорбившись.

— Майлус, — опознал Вогт, приблизившись. — Как мы рады вас видеть. Но вы, кажется, намереваетесь оставить нас, не распрощавшись? Как нехорошо.

Майлус вздрогнул и выронил ключ.

— Что вы здесь делаете? — визгливо осведомился он, наклонившись и подобрав ключ.

— А что вы здесь делаете? — спросил Вогт и встал, прислонившись спиной к воротам.