Книга Игра Бродяг, страница 338 – Литтмегалина

— Пусть это будешь не ты, — безнадежно сказала Эхо. — Пусть.

Но под гневом и ненавистью она по-прежнему видела испуганный взгляд ребенка.

***

Молчун раскрыл руки, как крылья. Он почувствовал, как болит его кожа, превращаясь в чешую. Он шагнул вперед и полетел к воде — полет вниз, вниз. Это было то, чего он хотел. Но его мысли исчезли, замещаясь чужими.

Удар о воду не причинил вреда его телу, одетому в плотную шкуру ненависти, и, расправив крылья, он по дуге воспарил в небо. Молчун потерялся навсегда; обратное превращение стало невозможным, когда злость заполнила его душу целиком, вытеснив все остальное. Мысли дракона были короткими и однообразными: «Убить, убить». Впрочем, и они вскоре исчезли.

* * *

Стоя так близко, Эхо видела то, чего не замечала раньше: красные раны, едва заметные на красной шкуре. Они были во множестве на груди дракона и на его лапах. Из некоторых все еще сочилась кровь.

— Кто это сделал? — спросила Эхо. — Тебе больно? Я не хотела, чтобы все закончилось так ужасно…. Я надеялась помочь тебе!

Возле ее ног хрипел Майлус.

— Отпусти его, — попросила Эхо. — Разве что-то изменится, если ты убьешь его? Пусть убирается.

Красные глаза дракона смотрели настороженно.

— Пусть убирается, — ровно повторила Эхо.

Черные когти приподнялись. Майлус осторожно отполз, задыхаясь от страха и боли, встал сначала на четвереньки, только затем на ноги, и, хватаясь за бока и раскачиваясь, как пьяный, побрел прочь.

Вогтоус наблюдал происходящее с каменным лицом.

Дракон резко выдохнул — без огня, но само его дыхание было очень горячим. Если Эхо и обожгло, она не показала виду. Все расплывалось для нее, растворялось в прозрачных слезах.

— Не бойся меня, — сказала Эхо и положила свою дрожащую ладонь на широкий нос дракона.

Она не думала о том, что он опасен; она просто понимала, каково это — быть им, потому что сама была когда-то такой же. Она знала, что такое быть в этой шкуре, которая не защитит тебя от зла, но запрет один на один с твоим отчаяньем.

— Как бы я хотела вернуть тебя… вызволить из драконьего тела… — сказала Эхо. Она ощутила, как намокает рука. — Что… что это? — спросила она и, взглянув на ладонь, увидела кровь на ней.

Эхо беспомощно оглянулась на Вогта.

Кровь просачивалась сквозь чешую. Сначала она выступила маленькими капельками, затем ручейками потекла по шкуре дракона, капая на землю. Дракон запрокинул голову и мучительно застонал.

— Что…

Вогтоус оттаскивал ее. Эхо билась, пытаясь высвободиться.

— Не подходи к нему. Он умирает!

— Почему?! — выкрикнула Эхо, и Вогтоус зажал ей рот ладонью.

Хрипло дыша, дракон осел на землю, распластав обмякшие крылья. Вокруг него уже натекло целое озерце крови.

Эхо застонала, слабея. Вся боль дракона текла сквозь нее.

— Тише, — сказал Вогт, гладя ее волосы. — Так должно быть. Он уже не тот мальчик. Он только его ненависть. Он весь — это ненависть. И ему не выдержать ни жалости, ни любви.

Эхо еще слышала свистящее дыхание дракона и, отвернувшись, спрятала лицо на груди Вогта. Потом стало тихо.

— Отпусти меня.

Вогт отпустил.

Дракон исчез. Остался лишь Молчун, лежащий на липкой от крови земле. Его неподвижное лицо источало покой, губы расслабились, челюсти разжались. Он словно спал с открытыми глазами и видел безмятежный сон. Эхо подошла и села рядом. Она дотронулась до его груди, но его сердце не билось. Она положила пальцы на его губы и не ощутила дыхания.