Книга Игра Бродяг, страница 268 – Литтмегалина

Наёмница взглянула на вершину мельницы, растворенную в темно-синей зыбкости, испещренной пушинками падающего снега.

— Кто его там подвесил? Да и сам он не мог…

Вогт пожал плечами. Он присел возле мертвеца на корточки, запустил пальцы под разбитую при падении щеку и слегка повернул голову, открывая лицо. Впрочем, Вогт уже знал, кого увидит.

— Это Я, — Вогт медленно обвел взглядом темноту и встал. — Знаю, ты здесь, — проговорил он тихо. — Выходи.

Крадучись, оборвыш появился из-за мельницы, что живо напомнило их первую встречу, и Наёмница отпрыгнула, пораженная. Если б не опасения за Вогта, она бы просто дернула прочь. У нее даже стопы зачесались. Однако она заставила себя остаться.

Вогт смотрел прямо на Я.

— Зачем ты это сделал? — спросил он. — Снова?

Я молчал.

Вогтоус оглянулся на Наёмницу. В его глазах Наёмница видела желание успокоить ее. Но не только ее.

— Он — бог этого мира.

— Я уже догадалась, — чуть слышно ответила Наёмница. Она сомкнула губы и, как холодный поцелуй, почувствовала снег на них.

* * *

— Пожалуйста, не будь столь угрюм, насторожен и сумрачен. Я только пытаюсь понять, — кротко попросил Вогт.

Лицо Я застыло — снежная маска, витающая в темноте.

— Порой я слышу твои мысли… — осторожно продолжил Вогт. — Они вдруг возникают в моей голове, подобно тому, как появляются мои собственные. Вот только они так отличаются от моих, не перепутаешь. И это чувство утраты… такое горькое, такое черное. Ты думаешь, что никто не понимает тебя, но я понимаю, потому что уловил то, что ты чувствовал. Конечно, это лишь отзвук твоей боли… но я хочу прекратить ее, потому что мне страшно от мысли, что ты страдаешь в полной мере, — Вогтоус сделал шаг к Я, а тот на шаг отступил к мельнице.

Всматриваясь в светлый пушистый затылок, Наёмница попыталась угадать, какое выражение Вогт сейчас изобразил на своем лице. Хотя Вогт и сострадал — вполне искренне, но в то же время он раздумывал, искал выход из ситуации.

— Если я могу слышать твои мысли, — сказал Вогт, — то тебе, вероятно, доступны мои. Прислушайся: среди них нет ни одной, противоречащей сказанному мною вслух.

Наёмнице показалось, что кто-то легонько стискивает ее плечи. Потом она осознала — темнота сжимается, обматывает ее плотным холодным коконом.

— Вогт, — прошептала она. — Это не помогает.

Вогтоус продолжал что-то говорить. Его голос заставил бы и раненого волка довериться ему, но раненый человек осторожнее и злее волка. Я определенно реагировал. Но это была не та реакция, на которую надеялся Вогт: снежная маска сползала с его лица, и вскоре они увидели его подлинное, в котором не было и не могло быть понимания — только страдание и гнев.

— Это вы его убили! — воскликнул Я, бессильно опускаясь на землю. — Вы все его убили! Как я ненавижу вас, как я хочу, чтобы вас не было совсем!

«Ты этого почти добился», — подумала Наёмница, припомнив пустые дома в деревне.

— Если бы не было вас, я был бы счастлив с ним. Но я еще верну его, как бы вы ни пытались мне помешать!

— Если твой друг мертв… — пробормотала Наёмница. — То как…

Я взглянул в ее сторону с испепеляющей ненавистью — к ней, к себе, ко всем. Переполнив его глаза, ненависть потекла из них, словно слезы.

— Лучше б они и меня убили тоже. Я заслуживаю смерти уже потому, что не уберег его от них. А он был так беспомощен… Лучше бы я умер… Я умер… Я умер…