Книга Игра Бродяг, страница 245 – Литтмегалина

— И вовсе она так не подумала, — резко возразила Наёмница. — Она не была какая-то нюня, которая сдается при первых же сложностях.

— К ее оправданию, это были отнюдь не первые сложности.

— Не нужны ей твои оправдания, — категорично отрезала Наёмница. — Она была тверда как кремень.

— Хорошо, — кротко согласился Вогт, бросив на Наёмницу задумчивый взгляд. — Она так не подумала. Тем не менее, между странниками возникло отчуждение, потому что они ощутили, что, возможно, пожертвовали своими жизнями зря, а ведь Мудра предупреждал их, что такое может случиться. Однажды они заметили, что крошечная искра потускнела, почти угасла…

Все это время Годсэнт и Девушка Без Имени не встречали в лесу никого живого — вплоть до того момента, когда, прорвав остаточную листву, на них бросился с дерева огромный зверь. Он был когтист, темен, лохмат, с единственным желтым глазом. Злобно зарычав, зверь вцепился в Девушку Без Имени. Годсэнт бросился на зверя, но размеры их были столько неравны, что у Годсэнта не было бы и шанса на победу, если б зверь вдруг не пал, бездыханный. Его бешено вращающийся глаз остановился и потух.

Годсэнт со страхом прикоснулся к зверю и обнаружил, что густая шерсть липка от крови. Нащупав торчащую из брюха зверя рукоять кинжала, Годсэнт выдернул кинжал. Без сомнения, рана причиняла зверю невероятные страдания. Обезумевший от боли и ярости, зверь потратил последнюю частицу своей жизни на то, чтобы попытаться отнять жизнь у другого живого существа. Ему удалось сильно поранить Девушку Без Имени, и она не могла идти дальше. Плача, Девушка Без Имени попросила Годсэнта оставить ее, продолжив путь без нее. Однако Годсэнт любил ее и не мог бросить на растерзание темному лесу. Он поднял девушку на руки, намереваясь нести ее. Бросив взгляд на огонек, Годсэнт обнаружил, что тот приблизился. И с тех пор становился ближе и ближе с каждым шагом…

Вогт вздохнул, оттерев стекающий по щекам пот. Они шли вверх по уклону. Жара была мучительна. Наёмница, привыкшая ко всему, не выражала дискомфорта.

— На протяжении всего пути Годсэнт ощущал оттягивающий его карман кинжал, с лезвием тонким и черным, разъеденным кровью чудовища. Годсэнт осознавал, что поступает неправильно, забирая кинжал с собой, но его страх перед тем, что еще может поджидать их в темноте, был слишком велик.

— Зря он это сделал, — угрюмо пробормотала Наёмница.

— Его сердце ожесточилось, — невозмутимо указал Вогт.

— И все же ему не стоило этого делать.

— Не стоило, — согласился Вогт. — Но он это сделал.

— Но…

Вогт поднял руку, обрывая поток возражений Наёмницы.

— Вскоре они наткнулись на тело того, кто поранил зверя. Человек лежал, вытянувшись, на выступающем корне дерева. Бой со зверем оказался смертельным и для него. Годсэнт увидел, что лицо человека покрыто отросшей шерстью, что его ногти удлинились, искривились, почернели и теперь больше напоминают когти. Убив чудовище, человек сам начал превращаться в чудовище. И все же Годсэнт не нашел в себе смелости выбросить кинжал. Сколько еще нам топать в гору? — осведомился Вогт.

— Хватит ныть, — потребовала Наёмница.

Вогт оттер пот.

— Так я только начал.

— Вот сразу и закончи. Рассказывай давай.

— Вода, стекающая по почерневшей коре, была отравлена. Прежде чем странники это осознали, в их телах успело скопиться изрядное количество яда, вызвав болезненное состояние. Они оба дрожали от слабости, но Девушку Без Имени куда больше мучила ее рана, незаживающая и воспаленная. Девушка то металась в горячке, то затихала и бессильно лежала в руках Годсэнта, словно спящая. Или мертвая. Теперь, когда боль начала забирать Девушку Без Имени, погрузив ее сознание в пучину страдания, Годсэнт ощутил бесконечное одиночество, которое не испытывал раньше, несмотря на окружающие их ужас и темноту.