Онлайн книга «Игра Бродяг»
|
— Именно, — прошипела Наёмница. — Ты все правильно понял, придурок. Намбо молчал, и Наёмница поняла, что больше он не заговорит с ней. Она запустила руки в свои грязные спутанные волосы и вздохнула. * * * Светало. Ноги отчаянно гудели после ночи, проведенной в бессмысленном шатании по улицам. Переполнившая ее душу черная ярость постепенно остыла, выцвела. Наконец-то Цветок могла видеть свет. Позади нее кто-то тихо ступал по мостовой. Она остановилась и позволила этому человеку обогнать ее. Он шел пошатываясь, петляя, будто бы не совсем понимая, где находится. Руки он держал перед собой, как будто нес что-то, прижимая к груди. Цветок он не заметил и не узнал. Зато она сразу признала этот затылок с порослью коротких редеющих волос. «Похоже, Кролик неплохо огрел его по башке», — не без злорадства отметила она и осторожно пошла следом. Настало время разгадать загадку его ночных отлучек. Он свернул на какую-то убогую улочку, а Цветок за ним, почти не дыша. Здесь он словно очнулся и оглянулся, высматривая наблюдателей. По счастью, даже в Торикине, более всего пекущемся о внешней пристойности, иногда попадаются большие кучи мусора, за которыми можно спрятаться. Никого не увидев, он кивнул сам себе. Даже на расстоянии Цветок различала его беспокойное, суетливое дыхание. Он приблизился к массивной городской стене и, воровато оглянувшись, положил на нее ладони. Цветок услышала, как он выдвигает камень из стены, а потом что-то приглушенно звякнуло, и она едва не подпрыгнула от волнения. Она узнала этот звук: монеты, бьющиеся о камень. Она понятия не имела, с чего это он вдруг решил перепрятать свои краденые деньги, да ее это и не интересовало. Не мучилась она и моральными вопросами, ведь красть у вора — это вовсе и не красть. К тому же это деньги из городской казны, а Торикин много задолжал ей. Одна только мысль навязчиво стучала в ее голове: это шанс изменить жизнь к лучшему… это божественное благословение. Прячась в своем укрытии, Цветок дождалась, когда он задвинет камень обратно и уберется прочь своей шаркающей походкой. А затем, встав ровно там, где он стоял, отыскала выдвигающийся камень. За ним обнаружилась полость, занятая объемным полотняным мешочком — из тех, в которых хранят муку. Вытянув мешочек из стены, Цветок едва не уронила его — он оказался неожиданно тяжелым. Замирая от волнения, она заглянула внутрь… Монеты ярко вспыхнули под пламенным рассветным небом, и все лицо Цветок озарилось их светом. Ее кожа заблестела, как осыпанная золотой пылью. Цветок запрокинула голову и рассмеялась. Она уже знала, что должна делать. Перво-наперво она уберется из этого города. * * * Прошло, наверное, несколько часов. Или не прошло. Ведь время здесь не движется: оно заперто, ему слишком тесно для движения. Так это или нет? Намбо безмолвствовал. От сидения без движения у Наёмницы затекло все тело. Ей так давно не доводилось испытывать муки совести, что она далеко не сразу смогла сообразить, что это за странное свербение в груди. Только вот почему ей стыдно? Она все сказала правильно. Да, последние слова Намбо прозвучали невероятно грустно, но с чего бы ее озаботили душевные переживания паскудной нежити? Наёмница задумалась, как отреагировал бы в этой ситуации Вогт. Вероятно, он был бы куда менее черствым, ведь Вогт проявлял сочувствие даже к тем, кто этого очевидно не заслуживал — например, к ней самой. Паршивый засранец Вогт! «И он никогда не увидел бы свое имя на том конверте», — признала она и встала. |