Книга Игра Бродяг, страница 103 – Литтмегалина

Наёмница зашагала так быстро, как только могла (не ударяясь в откровенный бег). Вогт вприпрыжку устремился следом. Казалось бы — они снова свободны и все хорошо. Но внутри Наёмницы все кипело от гнева. Лишь ценой невероятных усилий она сдерживала рвущийся из нее поток претензий.

Однако Вогт выдал:

— Ты не выглядишь такой уж обрадованной тем, что снова видишь меня…

И ее прорвало.

— Как ты мог так себя вести? Ты, засранец пухлый, как ты мог?!

— А как ты могла так со мной поступить? — к ее удивлению, атаковал Вогт в ответ.

Наёмница резко остановилась и развернулась к нему с взбешенным выражением на лице — точь-в-точь коза, вознамерившаяся боднуть. Они начали бурно упрекать друг друга и с минуту продолжали, даже не пытаясь услышать противную (во всех смыслах) сторону. Наконец Наёмница рубанула ребром ладони воздух.

— Вогт, а ну прекрати орать хором!

— Хорошо, — Вогт прервался и захлопал глазами. Наивными до глупости, вечно сонными глазами. Вернее, в них было такое выражение, как будто он заснул, погребенный в общей могиле, а проснулся на цветочном лугу под солнышком, и кроме того, что это здорово, пока ничего не успел сообразить. — И все же — только ради справедливости — я не могу орать хором. Даже если мы орем вместе, это все равно не хор, а дуэт…

Наёмница обозленно надула щеки.

— Не занудствуй. Лучше давай объясняйся: как ты мог предать ме… нашу Игру из-за Шванн?

— Я — предал Игру? — поразился Вогт.

— Да! А как же Страна Прозрачных Листьев? Ветелий? Прочие твои бредни? — Наёмница прилагала все усилия, чтобы казаться искренне оскорбленной тем фактом, что Вогт посмел так вероломно отказаться от собственной же затеи, но глубина ее обиды выдавала некие более приближенные к телу переживания.

— Но это ты сбежала и все бросила! — перебил ее Вогтоус. — Почему ты не рассказала мне, что готовишь побег?

— Не рассказала?! — Наёмница пораженно уставилась на него.

Вогт часто моргал, смахивая выступающую на глазах влагу. Его длинные лошадиные ресницы, порхая вверх и вниз, сбивали Наёмницу с мысли. Она тряхнула головой, словно собака, которой в ухо попала вода. В мозгах немного прояснилось.

— Я уговаривала тебя сбежать, но ты не согласился, — уже мягче напомнила она. — Я пришла к тебе в комнату, помнишь? Вскоре после того, как Шванн отправила нас привести себя в порядок.

— Этого не было.

— Я звала тебя, — настаивала Наёмница. — Ты отказался. Ты разговаривал со мной в ужасной, пренебрежительной манере.

— Я этого не делал. Ну а ты просто взяла и молча сбежала, даже не потрудившись позвать меня с собой…

Наёмница уступила дрожи в коленках и села на траву подумать. Значит, Шванн действительно навела на нее мороки. Поразительно убедительные — не усомнишься в реальности происходящего. Или же Вогт врет? Она впилась в него испытующим взглядом. Взор Вогта был чист, как лед на горных вершинах. Нет, это невозможно. Он безмозглый и честный. К тому же отсутствие на его теле следов каких-либо повреждений — и это после того, как ей явили его абсолютно растерзанным, — подтверждало тот факт, что Шванн сумела убедить ее в том, чего не происходил вовсе.

— Она меня провела, — угрюмо признала Наёмница. — Я не знаю, как она это сделала, но у меня было полное ощущение, что я разговариваю с тобой — и тебе на меня плевать. Вот я и сбежала, — конечно, это был отнюдь не полный пересказ случившегося, но она не собиралась делиться с ним подробностями, по крайней мере сейчас. Каким-то образом пережитые за ту неделю события обнажали те части ее натуры, которые она предпочла бы оставить скрытыми. — Ты остался в замке. Что произошло потом?