Книга Синие цветы II: Науэль, страница 133 – Литтмегалина

— Ты был в невменяемом состоянии… в состоянии аффекта…

— Аффект? Я не виноват, потому что пил и кололся и едва могу вспомнить, как вообще так получилось, что я его убил, – возразил я с дрожащей усмешкой. – Ты же слышишь сама. Это оправдание не выдерживает никакой критики.

— Ты приехал и спас меня, когда я утопала в тоске, и ничего не требуешь взамен. Мне все равно, что другие люди думают о тебе и даже что думаешь ты сам. Теперь я слушаю себя, сама определяю свое мнение. И для меня ты хороший.

Не знаю, как нам удалось расстаться той ночью.

Следующий день мы провели, слоняясь по берегу. Мой отъезд приблизился вплотную, и нам было грустно. Вечером Ирис проскользнула в мою комнату вслед за мной и с упрямым видом уселась на кровать.

— Ты как хочешь, а я сегодня буду спать с тобой.

— Так как я с этим не согласен, мне, видимо, придется погулять где-то, пока ты спишь со мной, – я пытался шутить, но мне было совсем не до шуток.

Обхватив мое бедро, она попыталась притянуть меня поближе, но я словно в пол врос.

— Ирис, меня однажды уже насиловали, и мне это не понравилось. Достаточно, – сказал я очень спокойно.

Она молчала минуты три, подперев голову руками. Потом спросила:

— Почему ты не хочешь быть со мной?

— Потому что я наркоман, и я не уверен, что смогу долго выдерживать мой новый незамутненный образ жизни. Потому что я доказал свою неспособность к отношениям не один и даже не два раза. Потому что я понимаю, что с легкостью смогу бросить тебя, но не смогу забыть. Потому что я понял, что причинять боль человеку, которого любишь, – невыносимо. Потому что я не верю себе и боюсь самого себя. Все время настороженно наблюдаю за собой: ты еще не превратился в лучезарную сволочь? Я пытался исправиться, я действительно хотел, но потом обнаруживал себя еще большим уродом, чем был, и теперь я не знаю, чего от себя ожидать. Иногда я отношусь к себе как к опасному, непредсказуемому существу, способному на любую гадость, даже в отношении себя самого. Это уже на грани раздвоения личности. Хватит. Я все решил для себя: если я не могу дать тебе гарантии, что я буду с тобой хорошим, я не буду с тобой вообще. Аргументации против более чем достаточно, ты не считаешь, Ирис?

Она сгорбилась. Я сел рядом и обнял ее за плечи.

— Я могу стать твоим лучшим другом – с этим я справлюсь, думаю. Но я не буду с тобой встречаться. Это слишком близко. Не знаю, что за отрава переполняет меня, и почему я впадаю в панику, но я либо убегаю, либо начинаю атаковать. Я не хочу изменять тебе, врать тебе, терять контроль над собой, а потом мучиться угрызениями совести. Наверное, это просто трусость. Но пока я буду считать ее благодарностью. Ты всегда была особенным человеком для меня… Если ты разорвешь нашу связь из-за моей жестокости, я этого не вынесу. Если ты будешь терпеть мои гнусности, я тебя возненавижу. Так что оставим все как есть. В состоянии пусть хрупкого, но равновесия.

— Ладно. Мне понятно. И перестань дрожать, – Ирис подняла голову и рассмеялась, хотя в ее глазах блестели слезы.

Меня действительно слегка потряхивало.

— Мы психи, – сказала Ирис, вытирая глаза и улыбаясь. – И наши сумасхождения даже чем-то похожи. Ты прав. Два психа на одну пару – это чересчур.

— Да уж. Мною проверено, – я поправил прядь волос, налипшую на ее щеку.