Книга Синие цветы II: Науэль, страница 112 – Литтмегалина

— Отличный арсенал. Ручка особенно впечатляет. Но у тебя не будет повода обратить против меня свое страшное оружие.

— Ты, значит, не маньяк?

— Нет.

— Исчезающий вид. Вот уж не думала, что мне доведется увидеть где-либо, кроме как на картинках.

— Зато у меня множество других недостатков.

— Я надеялась, никто не найдет меня, – сказала Ирис неожиданно плаксиво, и я подумал: «Бедная, что же с тобой случилось?» Мне захотелось сдернуть ее дурацкую шляпу и погладить Ирис по волосам.

— У меня есть знакомый, который нашел бы даже блоху на львином брюхе. Признаю, звучит пугающе… Но ему ты не нужна, а я никому не расскажу о тебе, правда. В некотором роде я сам прячусь.

Ирис убрала очки в сумку. Ее лицо было красноватым от солнца, а вокруг глаз белели круги незагорелой кожи.

— Покажи лицо, – потребовала она.

Я снял очки и предоставил ей мою физиономию. Обхватив мои щеки ладонями, Ирис заглянула в мои глаза так решительно, будто собиралась душу из меня вытянуть для удобства изучения. Даже без макияжа, блестящее и липкое от пота, ее лицо было красивым. Совершенно очарованный, я смотрел на нее доверчиво, как щенок.

— Я тебя видела, – сказал Ирис, отпуская меня. – Где-то. Когда-то. Не могу вспомнить.

— Дважды. Мельком.

— У меня хорошая память на лица… Да, теперь я вспомнила. Ты тусовщик?

Я уже и не знал, что ответить.

— Наверное. Ты… слышала обо мне что-нибудь?

— Если ты имеешь в виду сплетни, то я пропускаю их мимо ушей, – Ирис скривила рот. Она складывала орудия массового уничтожения в сумку. – Сам расскажи о себе.

— Так себе будет история, – предупредил я.

— Ну и что, – дернула плечом Ирис. Лямка платья сползла с начинающегося лупиться плеча. Под ней кожа была такая же белая, как моя. – В любом случае получше тех, что они придумывают, – проследив мой взгляд, Ирис поправила лямку.

— Недавно я прошел курс лечения от наркотической зависимости – а попутно и от всех остальных. Полтора месяца на свободе, а я все еще нервничаю, ожидая от себя сюрпризов. В прошлом меня неоднократно арестовывали за непристойное поведение в общественных местах, оскорбления, оскорбления действием (оскорбление действием у меня отлично получается) и хулиганство. В целом могу охарактеризовать себя как праздного типа без определенного рода деятельности. Бисексуал, склонный к случайным связям.

— Образование?

— Девять классов и кусочек десятого. Бросил.

— Увлечения?

— Музыка. Громкая – чтоб и мне приятно, и соседям противно. Иногда делаю вид, что умею читать. Рисую всякую ерунду и сразу раздираю лист на кусочки, потому что стыдно кому-то показывать.

— Встречаешься с кем-нибудь?

— Год прожил с одним парнем. А потом он покончил с собой, – я вытянул уголок рта в подобии усмешки. – И почему-то мне пока не удалось убедить себя, что я совсем-совсем ни при чем. Чего бы еще рассказать о себе такого же хорошего? Ах да. Я занимался проституцией и снимался в порно. Мне нравится женская одежда. Я умею ходить на каблуках. Я люблю краситься. Я такая лапочка. Рассказываю, и сам в себя влюбляюсь.

— Зато это похоже на правду, – хмыкнула Ирис. – Уж лучше, чем ты бы заявил, что любишь меня с тринадцати лет и сберег свою девственность чтобы преподнести ее мне в дар.

— Девственность не сберег, прости – деньги были очень нужны. Но я действительно люблю тебя с тринадцати лет.