Книга Синие цветы II: Науэль, страница 111 – Литтмегалина

Запыхавшись, она остановилась так резко, что я едва не налетел на нее сзади. Ирис резко развернулась, сняла очки, и из ее глаз на меня обрушилось пламя.

— Ублюдок! – закричала она. – Почему ты меня преследуешь?

Она распылялась еще долго, потакая истерзанным нервам. Пот тек с нее градом, очки, которые она снова нацепила, подпрыгивали на переносице. Я спокойно пережидал. Мне столько раз приходилось выслушивать женские вопли, что у меня выработался иммунитет. Иногда я поднимал руку и делал вид, что смотрю на часы, хотя часов в жизни не носил.

— Ты меня понял? – спросила Ирис. Она снова сняла очки, вытирая мокрый лоб, и я заметил, что ее глаза полны слез.

— Понял, – ответил я мягко. – Но то, что ты сказала, ко мне не относится. И я не собирался сердить или пугать тебя.

— Меня не напугаешь, – возразила Ирис, дрожащими руками водружая очки на место. – Вот что… – она начала рыться в своей большой сумке. Нашла блокнот с мультяшной принцессой на обложке. – Где же ручка, где же ручка… – она вздохнула, расписалась в блокноте губной помадой и, вырвав листок, протянула его мне. – Возьми автограф и, пожалуйста, не приставай ко мне больше. И никому не говори, что видел меня.

Я взял листок.

— Спасибо.

Ирис пошла по улице. Я последовал за ней – след в след.

— Я же просила, не приставай ко мне! – резко развернулась Ирис.

— Я и не пристаю. Я просто иду.

Нервно прижимая к себе сумку, Ирис оглядела улицу. Никого, все попрятались от обжигающего солнца. Я почти слышал, как она говорит себе мысленно: «Успокойся, малышка, успокойся. Что-нибудь придумаешь, всегда придумывала».

— Ирис, я не опасен.

Даже сквозь непрозрачные стекла я ощутил недоверчивое высокомерие ее взгляда. Конечно-конечно-конечно.

— Как тебя зовут? – начала она вкрадчиво.

Узнаем врага. «Кто ты такой, мать твою? Какого хрена ты ко мне привязался? Чего тебе надо от меня, ты, урод?».

— Науэль.

— Ты мой фанат? Или ненавистник? – запоздало решила уточнить она, и я не удержался от сарказма:

— Я спаситель всей твоей жизни.

Ирис усмехнулась.

— Подобные фразы побуждают меня наброситься на тебя с кулаками и спасти свою жизнь самостоятельно.

— О, я не сомневался, что ты поймешь меня правильно. Судя по твоему последнему альбому, толк в пародиях ты знаешь.

Ирис наморщила нос, усыпанный веснушками, обычно скрытыми под плотным слоем тонального крема.

— Мой последний альбом…

— Дерьмо.

Ирис пожала плечами.

— Пусть так. Мне плевать.

Она окончательно замкнулась, повесила на себя замок. Мы шли в молчании, и я не знал, как ослабить ее напряжение. Или выжидал, может быть.

— Так и будешь тащиться за мной? – злобно осведомилась Ирис.

— Так и буду.

— Ладно.

Мы сошли по лестнице к морю. Промаршировав мимо раскаленных лавочек, Ирис выбрала тенистое место под зелеными ветками и села прямо на песок. Я, конечно, устроился рядом. Ирис поставила сумку, раскрыла ее и начала последовательно извлекать из нее разные штуки для устрашения: шокер, перцовый баллончик, складной нож.

— Что скажешь на это?

— Ты смешная. А жизнь кажется небезопасной в наше время – ведь все так вооружились на случай нападения, не знаешь, чего от них ожидать.

С триумфальным «у-у-у!» она выудила ручку – металлическую, серебристо посверкивающую.

— Острая, – предупредила Ирис, хитро прищуривая глаза. Я не мог определить, шутит она или все еще пытается меня запугать. Скорее всего, и то и другое одновременно.