Книга Синие цветы I: Анна, страница 281 – Литтмегалина

— Ты обманул его.

— А он приставил пистолет к твоей голове.

— Это было до того.

— Посмотрел бы я, как бы это было после.

— До того, как ты договорился с ним разойтись мирно! Не язви! Можно было обойтись без кровопролития! Но ты не захотел!

— Я и массаж ступней ему не сделал.

— Замолчи! – у меня закапали слезы. – Не могу поверить, что ты пошел на это.

— Знаешь, милая, на мне уже столько дерьма, что я больше не боюсь испачкаться, – Науэль аккуратно вытер губы салфеткой. – Не в первый раз.

— Что? Когда? – мой голос дрогнул. – Это было случайно? Ты защищался?

— Нет. Однажды я убил незнакомца. Просто так. Ни за что, – Науэль посмотрел на меня. Его зрачки были мертвыми, как высохшие колодцы, и на дне их копошились змеи. – Из-за меня кончали с собой. Как-то я принес своей подружке грязный порошок, чтобы она избавилась от своего сутенера. Он умер прямо на игле, и, знаешь, когда я узнал об этом, моя совесть даже не шевельнулась.

Меня как будто взяли за волосы и медленно, медленно опускали в ледяную воду.

— Нет… ты…

— Отбрось свои иллюзии, что в глубине души я пушистый и хороший. Я бывшая проститутка, бывший нарк и ублюдок навсегда, – Науэль свернул омлет вилкой. – Твоя доброта все равно что идиотия. Аннаделла, в каком вообще мире ты живешь? Сплошные клумбы да белые голуби? Раскрой, наконец, глаза, посмотри на людей вокруг. Они кажутся тебе милыми? – Науэль вскочил прежде, чем я успела его остановить, и продолжил громко, быстро: – Да нихрена. У каждого своя изнанка, двойное дно. Отличная татуха, – наклонился он к верзиле за столиком. – Сокамерник попался талантливый.

Я прижала к губам ладонь. С быстротой вихря передвигаясь от столика к столику в разлетающемся черном пальто, Науэль разбрасывался домыслами и подозрениями, и стекла его очков воинственно блестели.

— Милые браслеты, под ними шрамов почти не видно. Чего вскрыться-то пыталась – тяжелые обстоятельства или тяжелый проступок?

— Твоя подружка немного шлюховата, но, поверь мне, с потаскухами веселее. И потом, нужно же тебе когда-то расстаться с девственностью.

— Вы двое так мило смотритесь. Его жена зарыдала бы от умиления, обнаружив, что он вовсе не на ночном дежурстве, а здесь, с тобой.

— А ты чего дернулся? Что-то из вышесказанного имеет к тебе отношение?

— Милый мальчик, правда? Ничего, он еще немного подрастет, заведет себе клушу и будет колошматить ее, пока все зубы не повылетают!

«Он псих, – отчужденно подумала я. – В смысле по-настоящему». Я встала и начала застегивать пальто. Руки сильно дрожали.

— И ты обвиняешь меня в том, что я грохнул какого-то придурка? – истерически зашептал Науэль, подскочив ко мне. – С врагом не церемонятся. Если ты отпустишь его сегодня, он прикончит тебя завтра. Я обманул его? Да, обманул, потому что он посмел угрожать тебе. Я все сделаю ради тебя, если понадобится: украду, подставлю, убью, сожру, отрезая куски от еще живого. Я не побоюсь взять это на себя. Тебе ясно?

— Ясно, – сказала я и вышла.

Науэль последовал за мной.

На улице асфальт был покрыт белыми блестками. Как в сказке. Белизна первого снега контрастировала с чернотой в моей душе.

— Что с тобой случилось? – спросила я, бессильно взмахнув руками. – Как получилось, что ты вырос таким озлобленным, нервным, жутким? Я хочу знать!