Книга Синие цветы I: Анна, страница 278 – Литтмегалина

На четвереньках, скользя по жиже, я суетливо поползла к стеллажу и все-таки смогла подняться, цепляясь за полки. Науэлю требуется помощь, срочно! Что же взять? Зубная паста – не то, туалетная бумага – не то, ватные шарики – разумеется, не то. Зубные щетки – о нет, только не холодное оружие! Я схватила какой-то баллончик, решительно развернулась и от души обрызгала нависающего над Науэлем злодея. Тот завопил, зажмурившись от боли, и Науэль, стряхнув его с себя, нанес несколько сильных оглушающих ударов.

Я увидела в глазах Науэля слезы умиления и замерла с баллончиком в руках, готовая к пылкому выражению благодарности, однако вместо тысячи похвал Науэль выдал поток ругательств.

— Тсс! – оборвала его я.

Но в зале было тихо. Вражеский отряд разбит.

— А-а, что за хрень?! Глаза так и ест.

Я посмотрела на баллончик.

— Освежитель воздуха.

— Из-за тебя этот урод чуть меня не завалил!

— Да это он побеждал, а я тебе помогла!

— Канешшна, так он меня и победит.

— Хотя бы сказал: «Ты такая хозяйственная, Анна», – обиделась я.

Науэль фыркнул, задумчиво рассматривая поверженного оппонента.

— Какой он милый, когда в отрубе. Пахнет морской свежестью. Полиция впадет в умиление. И в эту скользкую лужу, почти наверняка.

— Мы наделали шума и наверняка привлекли внимание охраны. В любой момент они могут оказаться здесь.

— Не дрейфь. О, мой любимый крем для лица, – Науэль сгреб в карман пару баночек. – Вот только почему с ароматом роз? Ненавижу розы. Почему они не выпускают такой крем для мужчин, без всяких роз? Они сделали бы миллионы на этом.

— Причем все – на тебе одном.

— Тебе ничего не надо?

— Я не тырю в магазинах! – возмутилась я.

— Я тоже не тырю в магазинах, – Науэль похлопал себя по карманам. – Видишь, мы все можем так говорить, это ничего не значит.

— Надо выбираться отсюда, – нервно напомнила я и быстрым шагом направилась к выходу.

Тут-то меня и схватили.

— Попалась, – чистый, спокойный голос; сильные пальцы, стиснувшие мои плечи. Серые, с примесью зеленого, глаза не выражали и тени миролюбия.

Он так внезапно набросился на меня из-за стеллажа, что я не успела даже попытаться увернуться. Я впала в шок. Рванув за руку, незнакомец развернул меня и притиснул к себе – моя спина вдавлена в его грудь. Я почувствовала холод: сначала холодок страха в области сердца, затем холод дула на виске. В паре метров от меня стоял напряженный Науэль, с полными карманами розовых баночек, и сжимал пистолет обеими руками.

— Я смотрю, сегодня, вместо шоколадок, нам подали сливочные вафли. Но вкус все тот же – дерьмовый, – выдавил он. – Ты как к ним прибился – из чистого альтруизма или финансовых соображений?

— На чистом альтруизме работают только бляди и тупицы.

— Так кто ты из них?

— Избавь меня от своего остроумия, Вилеко, – рука, обручем сжимающая мою грудь, поднялась выше – чтобы сделать мне еще хуже. Ощущение пальцев, больно обхвативших шею, было по-настоящему ужасным.

— Прошу заметить: это не я напросился на общение, – недовольно дернул уголком рта Науэль, не опуская пистолет. – Я как бы могу тебя прикончить, ты в курсе? Более того: после того, как ты приставил к ее голове эту штуку, я не могу тебя не прикончить.

Голос Науэля вдруг начал зиять, как рвущаяся марля. Свет потускнел. Сквозь сумерки я увидела, как стеллажи тянутся к самому потолку, сгибаясь в подобие купола и образуя темный тоннель. Кажется, я в полуобморочном состоянии.