Книга Синие цветы I: Анна, страница 214 – Литтмегалина

— Не держите меня здесь. Убейте или отпустите, не мучайте, – хотя я произносил слова медленно и неразборчиво, тот факт, что ко мне вернулась речь, был поразителен сам по себе.

— Ты действительно хотел бы уйти? – спросил Илариус.

— Наверное.

— Куда же ты пойдешь?

Я не знал. Мне не было пути назад – в нормальный мир. К тому же, несмотря на собственное сопротивление, я успел привязаться к Илариусу и начал бы тосковать без него. Другие люди боялись меня и потому относились враждебно – и у них были все основания для страха. Но кротость Илариуса заставляла мою ярость поблекнуть.

— Ты сможешь назвать свое имя?

— Я забыл его. Моя память обнулилась.

— Тогда хочешь, я назову твое имя?

— Нет, оно больше не мое. Я придумаю себе другое.

От Илариуса я узнал о человеке, погубившем мою семью. На его счету уже были десятки убитых или сгинувших, как мои родители. В том числе и сотрудники «Серебряной Лисицы», пытавшиеся его преследовать.

— В его действиях ощущается личная неприязнь к СЛ, – пояснил Илариус. – Кроме того, что он наш враг, нам почти ничего не известно о нем. Каким-то образом он конденсирует Силу и создает разрушительных созданий, отправляя их бродить в поисках случайных жертв.

— Какой смысл в этом?

— Никакого. Чистая ненависть.

Наши глаза встретились. У Илариуса они были светло-серые с темной каемкой.

— Ты должен был умереть, когда демон прошел сквозь твое тело. Но вместо этого он застрял в тебе, как пуля в камне. Не знаю, как это получилось… но ты оказался для него слишком твердым. Возможно, это одна из тех невероятных способностей, что люди порой демонстрируют в экстремальных ситуациях. Затем «пуля» рассыпалась, частично вернувшись в состояние первичной материи. Оставшись в тебе, материя наделила тебя особыми силами. И все же созданная для уничтожения всего живого «личность» чудовища уцелела, слилась с твоей душой, отравив ее.

Я кивнул – порой я ощущал демона в себе отчетливее, чем собственную душу.

— Он хочет убить тебя, Илариус, – сообщил я.

— А ты?

— Я никого не хочу убивать. Мне было очень жалко мою собаку.

С большим усилием мне удавалось контролировать демона, но мы оба – я и Илариус – понимали, что это не продлится вечно. В любой момент я мог сорваться, и Илариус, проводящий рядом со мной большую часть дня, стал бы первым убитым мною человеком. Он об этом не тревожился. Думаю, он давно принял решение пожертвовать собой ради дела. Его гибель была вопросом времени. Я все еще не мог припомнить лица своих родных, но понимал, что когда-то сильно любил их, потому что частицы этой любви еще какое-то время витали во мне, пока не осели под весом привязанности к Илариусу.

Когда я вел себя спокойно, не позволяя себе выплескивать агрессию, моя температура не понижалась с отметки в сорок три градуса. Мое тело одновременно быстро погибало и с не меньшей скоростью восстанавливалось. Это было мучительно, но я привык. Иногда я наносил себе ранения – с молчаливого одобрения Илариуса. Если хочешь крови, демон, пей кровь своего хозяина. Раны поразительно быстро заживали.

— Ты превращаешь первичную материю в новые клетки взамен уничтоженных – процесс регенерации, которому ты неосознанно научился, – объяснял Илариус. – При этом ты тратишь Силу, но, пока ты в Роване, ты всегда можешь почерпнуть ее извне. Сгустки первичной материи обладают свойством притягивать к себе ту, что свободно рассеяна в пространстве, а ты как раз представляешь собой такой сгусток. Это медленный процесс, так что соблюдай осторожность: оказавшись вне доступа к Силе или же тратя ее слишком расточительно, ты заболеешь. Твой организм адаптировался к первичной материи, и при ее нехватке у тебя возникнет истощение, само по себе способное привести к смерти, даже если демон будет так гуманен, чтобы на время оставить тебя в покое.