Книга Синие цветы I: Анна, страница 155 – Литтмегалина

Я покосилась на Науэля. Он скучающе ковырялся в тарелке, как будто не его только что сравнили с бездомным котенком.

— Что же касается Микеля, – продолжал Дьобулус, – то его я взял к себе после того, как убил его родителей.

Я окаменела. Микель скормил крысе кусочек из своей тарелки. Сказанное Дьобулусом не поразило его и не задело.

— Впрочем, все это неважно. Кровь – это, в сущности, плазма, красные кровяные клетки, белые кровяные клетки. Я не стану отрицать ее ритуальную ценность, но в отношениях она мало что определяет, – завершил Дьобулус и приступил к еде.

Я все еще не могла выйти из ступора.

— Я не голоден, – капризно протянул Науэль, и Дьобулус что-то сказал ему по-ровеннски. – Я вовсе не падаю в обмороки, – возразил Науэль. – Тот раз был единственным!

Я попробовала кусочек. Блюдо было непривычным, но приятным на вкус. Дьобулус продолжал увещевать Науэля.

— Ну и что, у меня всегда анемия. Она мне никак не мешает. Это моя анемия, и я ее люблю. Как-то же я дожил до своих лет. И без тебя бы дожил, – неуверенно возразил Науэль следующей реплике Дьобулуса.

Когда Дьобулус обращался к Науэлю, его тихий, прохладный, как металл, голос оборачивался бархатом. Прислушиваясь к их лишь наполовину понятному мне разговору, я забывала есть. То, как Дьобулус встретил меня, походило на поведение ревнивого ребенка, но сейчас он больше напоминал заботливого отца, переживающего из-за неверных гастрономических пристрастий своего неразумного сыночка, не видящего смысла в поглощении чего-либо, что не обладает наркотическим эффектом или приторно-сладким вкусом. Науэль отбрыкивался, но вяло. То, что говорил ему Дьобулус, вряд ли было так уж интересно, но я, дорожа каждой песчинкой информации о Науэле, умирала от досады, что не знаю по-ровеннски ни слова.

Затем Дьобулус заговорил с Микелем (тот отвечал ему на том же языке, но немного неуклюже и иногда с заметными паузами между словами) и словно бы забыл о моем существовании. Однако когда девушки принесли десерт, он произнес, глядя мимо меня и растягивая слова в омерзительной напыщенной манере:

— Я всегда нанимаю прислугу на родине. Рованские женщины полны грации и достоинства. В местных женщинах этого нет. У них вечно суетливо-настороженный взгляд, словно они что-то украли и боятся, что поймают. Эль, ты умудрился найти одну приличную, хотя я не понимаю, как тебе удалось. Она актриса, кажется?

— Певица, – Науэль всыпал в кофе столько сахара, что темная жидкость через край хлынула на блюдце.

— Точно, – Дьобулус отпил из своей чашки крошечный глоточек.

Я послала Науэлю хмурый взгляд – вот видишь, этот гад меня терроризирует! Науэль меня проигнорировал, но по тому, как он приподнял брови, я поняла, что выпад Дьобулуса не остался им незамеченным. Я все еще надеялась на его поддержку, но он только молча отломил ложкой кусочек шоколадного кекса. Под очередным взглядом Дьобулуса я ощутила жжение на щеке, будто в меня вцепилось агрессивное насекомое. Стоило мне уставиться в ответ, Дьобулус отвел свои злые глаза. Да, в состязании по мотанию нервов мне было сложно с ним тягаться, особенно на его территории.

— Науэль, – позвала я, покидая столовую, но возле Науэля мгновенно возник Дьобулус и что-то сказал ему, сверкая бриллиантовым зубом. Науэль рассмеялся.