Книга Синие цветы I: Анна, страница 154 – Литтмегалина

Сегодня Дьобулус был одет в белоснежную рубашку и жилет цвета топленого молока и выглядел одновременно старомодно, элегантно и расслабленно. Он улыбнулся Науэлю до приторности ласково, а на меня посмотрел с неприятным удивлением, пошевелив губами в беззвучном: «Ах, снова эта».

Ну да, конечно – единожды представ его взгляду, после мне следовало сгинуть в темном углу, как мышь. Впрочем, я не сомневалась: на столь легкое избавление от моей докучливой персоны он не рассчитывал и все это время помнил обо мне очень хорошо, даже лучше, чем нужно. Строгим голосом приказав себе сохранять спокойствие (или хотя бы его видимость), я вежливо поздоровалась и села на выдвинутый Науэлем стул.

Науэль обогнул стол, усаживаясь далеко от меня, и, в ожидании, когда подадут ужин, я спрятала под стол дрожащие руки. «Убийца», – мелькнуло у меня в голове. Этот человек или хотя бы работающие на него люди. Дьобулус беспричинно разразился широкой улыбкой, и я заметила бриллиант, вмонтированный в его левый клык, что произвело на меня отталкивающее впечатление. «Он что, мафиози? А я сижу с ним за одним столом, – подумала я и вдруг испугалась, опаленная опасением, что Дьобулус догадывается о моих мыслях. В ту же секунду я отчетливо услышала его смешок и ощутила, как он прожигает мою щеку взглядом своих рыжих, с бесноватыми огоньками, глаз. Мои ступни зачесались, намекая, что самое время драпать. Заставив себя повернуть голову к Дьобулусу, я обнаружила, что на самом деле он не смотрит в мою сторону. Показалось…

Науэль протянул руку, и Дьобулус опустил на нее свою. Когда их пальцы сплелись, по моему позвоночнику пробежал разряд – будь я кошкой, вся шерсть встала бы дыбом. Микель брат Науэля, Дьобулус – отец Микеля, а для Науэля Дьобулус… любовник и… просто Дьобулус? Очень интересные семейные отношения.

Я вздрогнула, когда передо мной поставили тарелку. Стоило выпустить Дьобулуса из поля зрения, как снова возникло ощущение, что он сжигает меня взглядом, но я сделала вид, что мне все равно. Девушки, прислуживающие за столом, двигались бесшумно и плавно, как будто под этими длинными юбками у них были не ноги, а что-то другое. Я бы никогда не смогла привыкнуть к прислуге в доме. Хотя чего я, какая мне прислуга? Если подумать, я просто нищая. Все, что у меня есть – это одежда на мне. Да и та принадлежит Науэлю.

Подошедший Микель напугал меня сидящей у него на плече крысой и так же, как Науэль, занял место рядом с Дьобулусом, бесстрастно извинившись за опоздание. Непроницаемая невозмутимость этого мальчика не производила впечатление нормальной или обычной. Как и Дьобулус, Микель не мог похвастаться высоким ростом и был той неопределенной комплекции, что в будущем с равным успехом могла обернуться мускулистостью или полнотой, в отличие от изящного Дьобулуса и откровенно истощенного Науэля. Я уловила ускользающее, не объяснимое словами сходство этой троицы, единение между ними, заставившее меня назвать их семьей, но по-прежнему не различала признаков родства.

Дьобулус с видимым удовольствием звякнул ножом о тарелку и неожиданно заговорил со мной, довольно-таки ехидным тоном. В его речи сильно проступал ровеннский акцент, который я не заметила раньше.

— Чтобы избавить тебя от незапланированных мною терзаний, объясняю, что биологически ни один из них не является мне родней. Как же получилось, что мы собрались вместе? Науэля я когда-то подобрал на улице – словно бродячего котенка.