Книга Синие цветы I: Анна, страница 150 – Литтмегалина

Добивая тормоза, Науэль резко остановил машину и выпрыгнул из нее с легкостью резинового мячика. Раздался его бешеный крик:

— Вы трупы! ТРУПЫ! – и смех.

Я попыталась открыть дверь со своей стороны, но пальцы меня не слушались. Тогда я неуклюже проползла вдоль сиденья Науэля и выпала на асфальт.

Снаружи было много людей, которые не суетились, но быстро перемещались туда-сюда. Науэль смотрел в ту сторону, откуда мы прибыли. Из его глаз выплескивалось яростное веселье. Я оглянулась: серая машина, вся изрешеченная пулями. Человек в черном пальто выволок водителя, уложил его на дороге. Меня передернуло. Я снова перевела взгляд на Науэля. Вряд ли он чувствовал отвращение, сожаление или грусть. Радость победителя затмевала для него все – он загнал этих людей в ловушку, и теперь они мертвы, неудачники. Я не знала, что сказать и что думать. Боковым зрением я видела толстые стволы деревьев – будто в лесу. И просто спросила:

— Куда мы приехали?

— Домой.

К Науэлю подошел бородатый человек, хлопнул его по плечу.

— Эль, ты не мог обставить свое появление менее помпезно? Рискованно так врываться, ведь мог закончить, как эти, – бородатый показал на изуродованную машину. – Мы догадались, что это ты, лишь по соплям карамельным, которые кроме тебя никто слушать не станет.

— Я не сомневался, что вы меня узнаете, – рассмеялся Науэль. – Людей с недостатком сообразительности здесь не держат.

— Во что опять ввязался? Вот талант попадать в истории.

— Позже, Никалауш. Дьобулус вернулся?

— Час назад.

— Если кто-то остался в живых, прибереги его для меня! – крикнул Науэль, уже отдаляясь.

Бородатый устремил на меня вопрошающий взгляд, но сейчас я при всем своем желании не смогла бы объяснить, кто я. Я бросилась за Науэлем по аллее, без малейшего шанса нагнать его. Словно и не было этих долгих дней, когда он истощал свои последние ресурсы; он мчался словно ребенок или зверенок, не сдерживая себя, просто следуя порыву, перепрыгивая лужи или же, вскидывая брызги, пробегая прямо по ним.

В конце аллеи, отделившись от громадины дома, человек в коричневом костюме направился ему навстречу. Совсем запыхавшись, я перешла на шаг. Фонари светили так ярко, будто звезды опустились к земле, озаряли аллею, выжигая серебряную дорожку среди бархатной темноты парка, больше похожего на лес. Науэль подошел к человеку и тот обнял его, позволяя Науэлю прильнуть всем телом. Человек посмотрел в мою сторону, как будто выжидая, когда я подойду ближе, а потом впился в губы Науэля. Волосы незнакомца были ярко-красными.

В меня точно вонзили длинный шип, и с каждой секундой этого затяжного поцелуя он продвигался глубже. Конечно, порой мне по десятку раз за вечер доводилось наблюдать, как разные люди засовывают языки в рот Науэлю, но ни один из тех поцелуев не был таким самоуверенным, собственническим и привычным. И ни один из них Науэль не встречал так покорно и нетерпеливо. Я замедлила шаг.

— Ты вынул пирсинг из языка, – заметил человек, наконец-то отстранившись от Науэля, и спустя секунду, что-то сообразив, со вздохом добавил: – Жаль.

— Я так скучал, Дьобулус, – простонал Науэль и сгорбился, опуская голову на плечо красноволосого. Тот пропустил унизанные перстнями пальцы сквозь серебристые пряди волос Науэля, крепче прижимая его к себе. Над плечом Науэля он сверлил меня взглядом, и я поняла, что все прежние препятствия исполнению моей мечты о Науэле были ерундой, вот оно – главное и непреодолимое. Эти глаза, слегка раскосые, золотистые, умные и хитрые, как у лисы, излучали неприязнь и испепеляющее презрение, предлагали мне исчезнуть совсем. Вдруг споткнувшись о собственную ногу, я едва не упала.