Книга Синие цветы I: Анна, страница 134 – Литтмегалина

— Я почему-то считала, что ты ненавидишь своего отца.

— Я ненавижу своего отца, – дернул уголком рта Науэль. – Но семья у меня есть.

Я молчала, зная, что расспросы только загонят его глубже в ракушку. В первый момент я испугалась, предположив, что он говорит о жене, но, если учесть его презрение к женщинам, это представлялось маловероятным.

— Мои шуточки действительно наводят на мысль, что у меня что-то не так? – равнодушно осведомился Науэль.

— Ты никогда не упоминал о своей семье… – попыталась я удержать его на нужной мне ниточке разговора.

— А еще что-нибудь во мне кажется странным?

— Ты постоянно переводишь тему, как только разговор касается личных вещей. Игнорируешь даже прямые вопросы. Если у тебя есть семья, почему они не позаботились о тебе, когда ты был подростком и жил на улице?

— Я считаю, люди думают обо мне невесть что лишь потому, что я крашусь, – заявил Науэль, и я едва не заскрежетала зубами.

— Здесь сплошной хлам, – Науэль вернулся к изучению содержимого ящиков. – А вот журнал посещений меня заинтересовал. Судя по нему, наш доктор не появлялся в клинике с той самой несчастной пятницы, предшествующей убийству Эрве. Да и сегодня днем он отсутствовал на рабочем месте. Среди его пятничных пациентов меня особенно заинтриговал вот этот… – Науэль провел кончиком пальца, отыскивая в столбике фамилий нужную. – Флавверус Даллего. Имечко, кстати, ровеннское. Вся эта разборка начинает приобретать волнующий интернациональный колорит. Посмотри на время визита: вторая половина дня. Через два часа должна была состояться следующая консультация, но она вычеркнута с пометкой «отмена». Что заставило его отказаться от встречи?

— Ее мог отменить сам пациент.

— Хм, – нахмурился Науэль, – об этом я как-то не подумал. В любом случае на текущий момент у нас получается вот что: к Готреку, психиатру, приходит на прием некий Флавверус, после чего Готрек отменяет прием и, возможно, уходит с работы. Далее он звонит Эрве, и они договариваются, что Эрве приедет для личной встречи. Кстати, это был первый раз, когда этот Флавверус явился на консультацию – я просмотрел книгу посещений до первой страницы, его имя больше нигде не встречается.

— Даже если так, ничто не мешает ему быть рядовым пациентом, не имеющим отношения к нашему делу.

— Еще кое-что выделяет его, – Науэль раскрыл другую тетрадь, довольно-таки растрепанную. – Здесь Готрек оставлял заметки о пациентах. Страницы, где могла быть запись, касающаяся Флавверуса, не хватает.

Я заглянула в тетрадь. Текст на левой половине тетради заканчивался точкой. Справа начинались пустые страницы.

— Может, он ничего и не написал о нем.

Науэль мотнул головой.

— Страницы в тетради пронумерованы вручную, но Готрек поленился проставить номер на каждом листе, – он перевернул страницу, показывая мелкое, теряющееся среди букв число в правом нижнем углу: «65», затем перелистнул на страницу вперед. – Семьдесят третья. Нумерация нарушена.

— Мало ли, может ему бумага понадобилась.

Науэль полистал тетрадь и извлек несколько плотно исписанных страниц, не держащихся на скрепке после утраты их вторых половинок.

— Зачем ему вырывать страницы из рабочей тетради и портить ее? – дотошный Науэль вытащил из-под стола корзину для бумаг и заглянул в нее. – Разумеется, пусто. Лично я склоняюсь к мысли, что листы забрали и уничтожили, так как на них была информация, которую кто-то хотел сохранить в секрете. Информация, полученная от этого Флавверуса.