Книга Синие цветы I: Анна, страница 106 – Литтмегалина

— Все в порядке? – спросила я.

— Смотря у кого ты спрашиваешь. Дай мне липкую ленту.

Я уже походила на ассистента при операции – подай то, подай это. Подсвечивая Науэлю фонариком, я наблюдала, как он обматывает лентой запястья смуглого черноволосого парня.

— Вставай, – приказал ему Науэль.

Парень не понял, только покашлял и повернул голову, сверкая слезящимися от дыма глазами.

— Вставай! – повторил Науэль и для пущей доходчивости пнул кшаанца в бок розовым кедом.

Кшаанец выгнулся, как гусеница, прежде чем сумел подняться на ноги. Выпрямился. Выражение лица у него было испуганное, нос и губы сильно разбиты. Он оказался совсем молодым, не старше Науэля, и я с удивлением обнаружила, что никакой злости к нему не испытываю. Впрочем, побежденного врага пожалеть легче, чем победившего.

— Отведем его в подвал.

— А второго?

— А второго отнесем. Осторожно, не грохнись. Шарики.

Отыскав оброненный кшаанцем пистолет, Науэль поднял его и направил на кшаанца.

— Вперед и с песней.

Кшаанец ответил ему тоскливым взглядом. В луче фонаря я заметила, что его заведенные за спину руки дрожат.

Запихнув бедолагу в подвал и надежно привязав к трубе, мы вышли на лужайку захватить его коллегу, обмотанного липкой лентой как ценная бандероль. Кшаанец пребывал в глубоком обмороке. Наклонившись, Науэль подтянул его веко вверх. Зрачка не было видно.

— Мне пришлось ударить его дважды. Одного раза было мало, два, как выяснилось, много. Вот дерьмо. Ладно, бери его за ноги.

Второй кшаанец был старше и гораздо крупнее первого, и я намучилась, помогая его тащить, но была рада почувствовать себя полезной. Наконец-то. И наконец-то можно вволю покашлять.

Заперев кшаанцев (хитрый замок даже изнутри требовал подтверждения кода), мы постояли снаружи, с наслаждением вдыхая свежий воздух, кажущийся сладким после горького дыма. Небо начинало светлеть.

— Перед рассветом у людей снижается концентрация внимания, – лениво объяснил Науэль. – Они чаще совершают глупые поступки, их легче застать врасплох.

— Все ты рассчитал.

Науэль улыбнулся, не споря.

— Только знаешь что, Аннаделла, бросай курить. Хрипишь как старая собака.

— Брошу. Когда ты бросишь.

Запустив пальцы в рот, Науэль проверил, все ли зубы целы.

Мы вернулись в дом. Науэль предварительно подключил электричество, так что выключатели снова работали. Сильный чистый свет радовал глаза. Мое внимание привлекли разноцветные шарики, рассыпанные по полу, и среди них несколько капель крови. Науэль прошел в коридор, поднял еще чадящий клубок и вышвырнул его на улицу. Раскрыл форточки.

— Фейерверк говорил мне, что запахнет пожаром, но почему он не сказал, что будет вонять так, что сдохнуть можно? Он прав насчет себя – он действительно недооценивает вредоносность собственных поделок, – от розового кеда отпрыгнул стеклянный шарик. Науэль поднял его. – Красивый, – сказал он, посмотрев сине-зеленый шарик на просвет, и убрал его в карман. – Приступаем.

Мы заглянули в несколько комнат, не обнаружили ничего подозрительного и прошли в кухню. Стены кухни были оклеены светло-желтыми обоями с фруктами. Утварь блестела. Порядок, уют и покой. Было странно осознавать, что хозяин этого дома убит.

— Чай или кофе? – спросил Науэль, включая электрический чайник.

— Как ты можешь что-то пить в этом доме?