Книга Отпусти меня, страница 369 – Литтмегалина

— Аврора… — Надишь привстала и, потянувшись через стол, положила ладонь на вздрагивающее плечо Авроры. — Ты винишь себя зря. Ваш брак вовсе не был для него нежеланным.

— Откуда ты знаешь? — встрепенулась Аврора.

Надишь посмотрела прямо в ее мокрые, дикие от боли глаза и медленно, четко произнесла:

— Он сам сказал мне, что никого в жизни не любил так, как тебя. Он был просто счастлив взять тебя в жены.

Аврора издала странный звук — то ли всхлип, то ли смех.

— И все же… если бы он знал… как я провела его с таблетками…

Надишь встала, осматривая кухню. Наконец она увидела пачку бумажных салфеток и, выхватив парочку, протянула их Авроре.

— Он догадался, что ты забеременела намеренно, но не злился из-за этого. Он тебя простил.

— Простил? — теперь уже точно всхлипнула Аврора. — Как такое можно простить?

— Иногда люди, которых мы любим, ведут себя неправильно. Но один проступок не обращает любовь в пепел, — объяснила Надишь. — У вас двоих было больше хорошего, чем плохого, и Лесь это ценил.

Кончиками пальцев Аврора стерла слезы, поблескивающие на нижних веках, и улыбнулась.

— Ты не представляешь, какое облегчение я сейчас испытываю.

— Хотела бы я хотя бы представить, — вздохнула Надишь.

— Что ж, настал твой черед высказаться…

С улицы послышался смех. Надишь бросила взгляд на окно, одновременно боясь и стремясь увидеть этого ребенка. Ее лицо помрачнело. Она вернулась к столу, села и судорожно стиснула пальцами чашку, ища успокоения в мягком тепле фарфора.

— Все началось с того, что Ясень, хирург, начал меня шантажировать…

Не пропуская ни одной важной детали, не делая никаких оценочных суждений, Надишь рассказала о жутком начале отношений с Ясенем, возвращении Джамала и всех последующих событиях. Аврора слышала о Джамале, ведь того признали виновным в убийстве ее мужа, но об участии Надишь она не знала. Потрясенная этими откровениями, она слушала молча и практически не двигаясь, разве что встала налить им еще по чашке чая. Приблизившись к той роковой ночи, когда жизнь Леся оборвалась, Надишь ощутила, как по щекам, обжигая, словно огоньки, ползут слезы — даже годы спустя вспоминать все это было невыносимо. Сплошные «если бы только» и «почему я не»… Глотая слезы, она дошла до финала, упомянув похищенную у Джамала гильзу, и только после этого позволила себе зажмуриться и зарыдать. Салфетка затряслась в ее руках, словно хвост убегающего зайца.

— Ты что, подслушивал под дверью? — услышала она сквозь собственные всхлипывания удивленный голос Авроры, а затем мягкая, легкая ладонь опустилась на ее плечо. — Сколько ты успел услышать?!

— Не плачь. Ты не виновата, — прошептал кто-то прямо Надишь в ухо.

Надишь раскрыла глаза и поморгала, стряхивая слезы. Когда ее зрение прояснилось, она увидела перед собой сострадательные, внимательные глаза Леся. Она замерла, пораженная… и только затем осознала — это не Лесь. Это его сын.

— Ты не убивала моего папу, — сказал мальчик. — Ты дружила с папой. Ты бы никогда не сделала ему ничего плохого. Его убил Джамал.

Ясень много раз говорил ей то же самое. Повторял снова, и снова, и снова, пытаясь избавить Надишь от чувства вины, которое за годы поблекло, но никуда не делось. Вот только Ясень любил ее и был готов сказать любую неправду, лишь бы Надишь стало легче, и она всегда пропускала его слова мимо ушей. Однако сейчас, когда на нее смотрели эти знакомые карие глаза, она наконец-то поверила и ощутила себя такой легкой, словно шар, наполненный гелием. Только вес платья удержал ее внизу.