Книга Отпусти меня, страница 357 – Литтмегалина

«Нет, не чувствую. Но ножевое ранение — это ведь совсем другое. По меньшей мере я была одета. Что касается химии, я сдаюсь. Я не в состоянии решить ни одной задачи. Вот, например, эту…»— Надишь переписала задачу на открытку.

«Я не вижу особой разницы. В обоих случаях он пытался тебя уничтожить, разве что оружие отличалось. Не вини себя за то, что ты стала жертвой преступления. Виноват преступник. Что касается твоей мнимой опороченности, так ты не найдешь следа мужчины в теле женщины, даже если будешь искать в каждой клетке. Ты не грязная и не испорченная, ты такая же, как была, разве что плохих воспоминаний прибавилось. Да и мало ли кого тебе пришлось трогать? Помнишь того вонючего типа с миазом? А теперь о задаче…» — крошечными буквами Ясень растолковал ей решение задачи на оставшемся клочке открытки.

«Все же мне жаль, что я все это делала, находясь в отношениях с тобой…»

«Ну, технически к тому времени ты меня бросила. Да даже и если. Нади, я держал твое сердце в руках. Так глубоко в тебя никто не забирался. Мне Джамал — не конкурент»,— заявил Ясень, и Надишь почти услышала его надменное фырканье.

— Это увлекательное чтение, — заявила Верба, явившись в камеру с очередной открыткой. — Словно сериал — каждые несколько дней выходит новая серия. Все сотрудники тюрьмы возненавидели Джамала. Мы придумываем разные способы, как бы хотели умертвить его, и обсуждаем их друг с другом. Некоторые говорят, что сожжение — лучший вариант. Очень болезненный. Другие считают, что лучше утопить Джамала в сельском сортире — ведь это крайне унизительно. Ну а я предпочла бы, чтобы он умер посредством анального акта, совершенного над ним конем. Так и болезненно, и унизительно одновременно. Ну, разве я не здорово придумала?

Надишь прыснула, смущенно прикрыв рот рукой. Вербе до сих пор удавалось регулярно поражать ее своей убийственной прямолинейностью — хотя, казалось бы, Надишь уже хорошо изучила главную надзирательницу. Они практически подружились.

В марте, уже втором марте в тюрьме, Ясеню после долгих поисков удалось разыскать Ками, и он поспешил поделиться новостями с Надишь.

«Камижа вышла замуж за ремонтника, служащего в приюте, — на этот раз официально. Он кшаанец, старше ее на пятнадцать лет, но, говорят, добрый. К тому же он зарегистрировал ее ребенка как своего и не возражает против ее работы. Еще в приюте кто-то из девочек научил ее гадать на воске, и после приюта она продолжила. У нее много клиенток…»

Ками зарабатывает собственные деньги? Невероятно. Прервав чтение, Надишь рассмеялась вслух. Увидятся ли они когда-нибудь снова? Надишь скучала по Ками. Затем она продолжила чтение и от смеха перешла непосредственно к слезам.

«Помнишь, как ты боялась, что навсегда ее обидела? Думаю, этого не случилось… ведь она назвала дочку Надишь».

Надишь улыбнулась сквозь слезы. Что ж, с частью вины можно распрощаться, хотя оставшаяся продолжит висеть на ней тяжким грузом.

В июне Надишь исполнилось двадцать два года; сквозь тюремную решетку лился зной; снаружи круглосуточно вопили птицы, обезумевшие от жары. Даже принимая душ три раза в день, Надишь чувствовала себя перманентно липкой и потной.

— Я кое-что для тебя раздобыла, — уведомила Верба, столкнувшись с ней в коридоре тюрьмы. — Загляну к тебе перед сном.