Книга Отпусти меня, страница 356 – Литтмегалина

— Вот столько, — Надишь продемонстрировала стопку открыток.

— Я сейчас, — сказала Верба.

Она ушла, через минуту вернулась и протянула Надишь рулон малярной ленты.

— Это зачем? — не поняла Надишь.

— Посмотри на свою камеру, — Верба обвела рукой серые обшарпанные стены. — Почему бы не оживить обстановку? Не беспокойся, малярная лента удаляется с картона без следа. Твои открытки не повредятся.

Используя липкие кусочки малярной ленты, они закрепили открытки Ясеня на стенах. Теперь Надишь окружали ровеннские леса, озера, облака и животные. В любой момент она могла сорвать открытку, прочесть ее и повесить обратно.

— Да, так гораздо лучше, — признала она с восторгом.

Началось лето. Ясень прислал учебники по биологии. По ночам Надишь загибалась от жары в своей душной камере. К счастью, в лазарете был кондиционер. Осень принесла облегчение. Если Ясень и обзавелся женщиной, то Надишь он об этом не уведомил, продолжая отправлять ей открытки. На тридцать пятый день рождения Ясеня Надишь нарисовала ему пингвинчика, обнимающего айсберг, заняв этим рисунком всю открытку, но те слова, что так упорно толкались в ее сердце, постукивая в шрам изнутри, она оставила при себе.

Тем не менее во всем, кроме ее безнадежной, бессмысленной любви, Надишь стала поразительно откровенной. Дистанция не привела к отчуждению, напротив — теперь, когда Ясень был так далеко от нее, что больше не мог считаться любовником и превратился в друга, Надишь смогла раскрыться. Постепенно, открытка за открыткой, она рассказала Ясеню, что в действительности происходило в тот год: ее отношения с Джамалом, обожженный, изнасилование, шантаж, причастность к смерти Леся и последующая одержимость местью. Надишь осознавала, что ее сообщения, да еще на ровеннском языке, доступны для прочтения любому сотруднику тюрьмы, но слова жгли ее сердце, и ей хотелось выговориться. Какая разница, что подумают посторонние люди? Главное — Ясень. А он уже не отвернулся от нее, уже доказал, что готов принять ее вместе с ее ошибками.

«Я ненавидела Джамала. Я была готова на что угодно, чтобы добиться для него наказания — убить или лечь с ним в постель. Впрочем, убийство далось бы мне легче…» — написала она.

«Мне прекрасно известно это чувство, когда некая идея полностью завладевает разумом… — ответил Ясень. — В твоем случае ты просто пыталась добиться справедливости всеми доступными средствами. Цель, можно сказать, благородная».

Вместе с этой открыткой пришел учебник по химии. Странное чтение, тем не менее Надишь приступила. Она так и не смогла полюбить художественную литературу — все эти блеклые придуманные образы никак не заполняли ее жизнь. Учебники, позволяющие лучше понять устройство реального мира, интересовали ее куда больше. Однако в отличие от биологии, которую Надишь сочла захватывающей, химия оказалась сложной и непонятной. Только упорство и оскорбленная гордость мешали Надишь забросить книжку.

«Столько времени прошло, а я все не могу забыть и успокоиться. Особенно тот день в пустыне… до сих пор чувствую себя вываленной в грязи. Паршивая химия — это кошмар какой-то. Я ни черта не понимаю!»

«Тот же мерзавец пырнул тебя ножом. Ты чувствуешь стыд, вспоминая о ножевом ранении? Я всегда отлично разбирался в химии. Если что-то вызывает затруднения, просто спроси, я объясню».