Книга Отпусти меня, страница 331 – Литтмегалина

Ясень запретил себе думать об этом. У него были задачи. Он выполнял их одну за другой. Ревизия раневого канала. Лигирование кровоточащих сосудов. Контроль гемостаза. Дренирование плевральной и перикардиальной полостей. Затем промыть перикард физиологическим раствором, ушить редкими швами. Ввести антибиотики в плевральную полость. Установить дренаж…

Все было сделано. Реаниматолог забрал Надишь в реанимационное отделение.

Ясень не испытывал облегчения. Снимая с себя операционное облачение, он обнаружил, что руки, которые так преданно слушались его все это время, начали дрожать. Даже если Надишь не умерла на операционном столе, это еще не означало, что ему удастся удержать ее. Смертность пациентов с подобными ранениями доходила до 45 % в первые три дня после операции, и только после этого срока резко снижалась. Если случится худшее, что он будет делать без Надишь? Зачем ему продолжать это мученическое существование? Что у него останется, кроме бесконечной работы, череды угрюмых пациентов, ран, гноя и швов? Вся радость в его жизни была от нее. И вместе с ней она закончится.

— Все будет хорошо, — тихо произнесла Санура. — Она выдержит.

Не привыкшая прикасаться к Ясеню, она сдержанно похлопала его по предплечью.

Ясень закрыл лицо руками и заплакал.

* * *

Очнувшись, Надишь ощущала ужасную усталость. Казалось, ее привязали к кровати тысячью невидимых нитей — не приподняться, даже головой не пошевелить. В горле торчала дыхательная трубка, грудь прикрывала марля, под марлю тянулись проводки электродов. В правую руку был установлен катетер с подсоединенной к нему капельницей.

Увидев поблизости медсестру, Надишь привлекла к себе внимание, начав давиться и кашлять. Приподняв свободную руку, пальцем она указала медсестре на дыхательную трубку. Медсестра извлекла трубку.

— Позови Ясеня, — прохрипела Надишь. После трубки горло саднило.

— Он разговаривает с полицией.

— Тогда позови полицию. Только быстро. Это очень срочно.

Медсестра устремилась к выходу.

— Подожди, — позвала Надишь. — Что насчет взрыва? Он был?

— Был. Ординаторская и помещения над ней перекрыты.

— Кто-то пострадал?

— Одна медсестра погибла.

— Нанежа?

— Она самая.

Надишь поразилась внезапно захлестнувшей ее волне сочувствия. Нанежа была омерзительной личностью, но в то же время — жертвой обмана и манипуляций со стороны человека, которого она любила и от которого ждала ребенка, а потому заслужила жалости.

— Спасибо, что сказала. Иди за полицией.

Человек в зеленой форме представился при появлении, но Надишь была не в том состоянии, чтобы запомнить его имя или назвать свое.

— Взрыв устроил Джамал. Нанежа была его сообщницей. Он сам рассказал мне об этом перед тем, как пырнул меня, — объяснила она. Поскольку полицейский не стал спрашивать, кто такой Джамал, Надишь заключила, что он в курсе. — Сейчас он собирается покинуть страну, однако перед этим наверняка навестит могилу его матери, попрощаться… Это в его родной деревне. Названия деревни не знаю, но вы сами сможете выяснить, если поднимете документы из приюта, — Надишь назвала адрес приюта. — Затем вам следует забрать гильзу. Это улика против Джамала. Гильза завернута в комок ваты и зашита в матрас. Матрас в моем бараке. Я объясню, где это…

— Мы все сделаем, — пообещал полицейский.