Книга Отпусти меня, страница 330 – Литтмегалина

Взяв протянутый Санурой скальпель, Ясень склонился над Надишь. Правую половину ее грудной клетки прикрывала белая стерильная ткань, но левая была обнажена, и дерзко торчащая грудь с темным соском была устремлена прямо на Ясеня. Она была округлая, красивой формы. Всего несколько часов назад Ясень гладил и целовал эту грудь, а сейчас, проигнорировав маленькое, обманчиво безобидное ножевое ранение, провел под ней длинный надрез. Надишь не шелохнулась, погруженная в бесчувствие. Даже теперь, готовясь вторгнуться в это тело вовсе не как любовник, Ясень находил его неотразимо влекущим, и где-то в самом темном уголке его мозга мелькнула странная ассоциация с той непристойной ночью. Тогда он спасал себя, тем самым причиняя боль Надишь. Сегодня ему предстояло поступить наоборот. Совершая быстрые, но точные движения, он отслоил и оттянул мышцы, обнажил ребра. Пальцем прикрыв грудную артерию от случайного разреза, рассек межреберные мышцы и плевру. Ввел ранорасширитель…

В плевральной полости скопилось не менее двух литров крови — нож повредил несколько крупных сосудов. Не дожидаясь указаний, Санура установила аспиратор. Переполненный перикард был растянут и напряжен. Отыскав на поверхности перикарда ранку, заблокированную свисающим сгустком, Ясень увеличил ее продольным разрезом. Из полости выплеснулись жидкая кровь и сгустки. Ясень быстро ввел руку в перикард и, пропустив четыре пальца под обмякшее, вяло сокращающееся сердце, уложил его на ладонь. Проникнув в полость левого желудочка, нож оставил разрез порядка полутора сантиметров шириной. Обнаружив разрез по пульсирующей струйке крови, Ясень ввел палец внутрь, тем самым затампонировав рану.

Теперь ему предстояло осмотреть заднюю стенку сердца — ведь ранение могло оказаться сквозным, и тогда она тоже была повреждена. Сердце всегда напоминало Ясеню маленькую зверушку, обмирающую при каждом прикосновении. Повороты по оси, приводящие к перегибу сосудов, оно воспринимало особенно плохо. Когда Ясень приподнял и мягко развернул сердце, убедившись, что второго разреза нет, оно отреагировало именно так, как ожидалось — остановилось. Ясень произвел несколько ритмичных сжатий и замер, ожидая реакции — как правило, сокращения появлялись во время паузы в массаже. Действительно, вскоре он ощутил слабый толчок. Работа сердца возобновилась. Теперь он мог наложить швы.

Сердце не было удобным органом для работы. Оно билось в руках и норовило выскользнуть — в общем-то сама Надишь вела себя точно так же. К тому же Ясеню мешало не прекращающееся кровотечение. Кончиком введенного в сердце пальца он приподнял верхний угол раны, тем самым зафиксировав и обездвижив ткани. Продев круглую иглу сквозь край раны, следующим движением он захватил противоположный край. Сердце настороженно притихло, но секунду спустя снова пошло. Однако стоило Ясеню стянуть нитку, как оно остановилось. Ясень помассировал сердце, возвращая его к жизни. Точно так же подцепляя края раны пальцем, он зашил нижний угол раны. Затем сшил среднюю треть. Сердце снова обмерло. Делая регулярные паузы, Ясень продолжал массаж до тех пор, пока сокращения не стали сильными и устойчивыми.

Самый опасный этап был пройден. Уложив в воронку восемь слоев марли, Санура, непроизвольно хмурясь, перевернула над воронкой флакон, полный собранной из плевральной полости крови. Пройдя сквозь марлю, кровь заполнила трубку, устремляясь обратно к Надишь. Взгляд Сануры выражал предельную сосредоточенность. Ясеню нравилась Санура. Ей не хватало опыта Надишь, но она была умная, организованная и быстро училась. Если Ясень так и не привык с ней работать, в том была не ее вина. Все же сейчас присутствие Сануры болезненно напомнило ему о неправильности ситуации. Это Надишь должна была ему ассистировать, а не лежать здесь, маленькая и неподвижная…