Книга Отпусти меня, страница 231 – Литтмегалина

Ясень вздохнул.

— Хорошо. Пока не будем об этом. Вспомнил! Я же купил тебе книгу…

Ясень отошел и вернулся с массивным, отпечатанным на плотной бумаге томом. «Оперативная гинекология», — прочитала Надишь на обложке. Она села, подложила под спину подушку и, раскрыв книгу, просмотрела оглавление. Большая часть этих хирургических вмешательств была для нее незнакомой.

— Кто вообще этим занимается? Ведь рядовые акушеры-гинекологи не оперируют.

— Нет, не оперируют. Но можно пройти дополнительную хирургическую подготовку и стать хирургом-гинекологом. В последнее время ты много читаешь на тему акушерства и гинекологии… и ты любишь хирургию. Я решил, что эта книга тебя заинтересует, — Ясень сел рядом.

— Ты был прав… — Надишь открыла первый раздел и, привалившись к плечу Ясеня, начала читать. — Эти операции проводятся в нашем перинатальном центре?

— Проводятся. Там хорошие врачи. Вот только не могу сказать, что пациентки ломятся к ним на прием.

— Это потому, что врачи — мужчины, а гинекологические проблемы — очень интимные, — объяснила Надишь, подумав о Ками. — Даже если женщина захочет получить медицинскую помощь, муж ей не позволит.

— Я понимаю. Но где мы найдем столько женщин-врачей? Ровеннские женщины в Кшаан не едут.

— Это проблема, — глаза Надишь бегали по тексту. — Они рекомендуют попрактиковать наложение швов на плаценте. Серьезно?

— Обычная практика. Не на пациентах же учиться. Я просверлил десятки черепов мертвых животных, отрабатывая технику трепанации…

— Легко могу представить тебя за этим занятием, Ясень, — фыркнула Надишь, вызвав у Ясеня усмешку.

— Однажды, когда мне было десять лет, я нашел мертвую кошку и вскрыл ее на кухонном столе. Кошка была еще свежая, но в ее матке я обнаружил трех мацерированных котят — их убила какая-то инфекция, затем сгубившая и мать.

— Твои родители оценили твою любознательность?

— Нет, они отвели меня к детскому психиатру.

— И как все прошло?

— Мы отлично поговорили. Психиатр посоветовал мне идти в медицинский. Рассказал несколько занятных историй из его студенческой жизни. Он был прекрасный специалист.

Надишь усмехнулась, слушая Ясеня и одновременно не переставая читать. Ход каждой операции разъяснялся очень подробно и сопровождался иллюстрациями. Казалось бы — это должно помочь разобраться, но на деле Надишь все больше запутывалась в россыпи анатомических терминов.

— Как у вас в голове помещается столько знаний?

— У кого — у нас?

— У врачей.

— Постепенно — начинаем с простого, двигаемся к сложному. Я учился восемь лет. У меня было время разобраться.

— Не уверена, что я бы справилась.

— А ты думаешь, что в чем-то нам уступаешь? Нади, я ни с одной стажеркой так много не оперировал, как с тобой…

— Я подозревала, это потому, что ты имел на меня виды…

— Это потому, что от тебя было больше проку, чем от Нанежи, которая работала со мной постоянно. Да, потребуется упорно учиться, чтобы освоить все, что описано в этой книге… При операциях в малом тазу доступ всегда затруднен. Нужны чуткие и ловкие пальцы. И твои… — Ясень провел по ее руке, — идеально подходят.

— Ты так считаешь?

— Я считаю, что у тебя талант к медицине. Который в данных условиях не реализуется полностью.

— Даже если так. Мне придется принять эти ограничения.