Книга Отпусти меня, страница 230 – Литтмегалина

«Моя женщина», — сказал Ясень. Как он отреагирует, когда узнает, что от того, что он считал своим, оторвали кусок? Да, не добровольно, но какая разница: она приложила все усилия, чтобы это случилось. Тот факт, что, рассказав об изнасиловании, она будет вынуждена попутно признаться и в собственной глупости, делал задачу вдвое сложнее. Ясень презирает глупость. От мысли, что это презрение распространится и на нее, Надишь хотелось уползти под кушетку в перевязочной и там свернуться в тугой дрожащий клубок. Добавить к этому брезгливость, которую может испытать Ясень от мысли, что к ней прикасался грязный кшаанский механик… и из-под кушетки не хочется вылезать вовсе.

Впрочем, пока они встречаются только на территории больницы, у нее есть законный повод молчать — ведь не сообщать же такие вещи прямо на рабочем месте.

* * *

Суббота, 18 мая, выдалась свободной, и Надишь все-таки пришлось поехать к Ясеню. Все пошло ровно так, как она опасалась: стоило ей раздеться и лечь рядом с ним, как ее тело совершенно одеревенело. Ласки и поцелуи не помогали. Она так напряглась, что ее мышцы начали ныть.

— Что с тобой? — спросил Ясень.

— Я не знаю, — пробормотала Надишь, уткнувшись лицом ему в грудь. — В последнее время я не могу расслабиться. В голову лезет всякая мерзость.

Это была чистая правда — и изрядная недоговорка. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней мелькали обрывки прошлых событий: Джамал, его красивая улыбка, бархатные фиолетовые глаза и омерзительная жестокость; истощенная Ками со впалыми скулами; красные таблетки, летящие в лицо; растерзанные люди на полу в зале регистрации. По ночам она долго не могла уснуть, настолько навязчивы были эти видения. Иногда у нее возникало ощущение, что она вот-вот свихнется. Что ее психика держится на ниточке — один маленький рывок, и она сорвется окончательно.

— Какая именно мерзость? — спросил Ясень.

— Неважно. Просто неприятные вещи.

— Ты грустишь из-за Леся?

— И из-за Леся тоже, — глухо ответила Надишь. — Ладно, я не хочу это обсуждать. Не порти мне день.

Прижавшись подбородком к ее макушке, Ясень погладил Надишь по спине.

— Порой я жалею, что взял тебя с собой в аэропорт… Стоило поберечь твою психику. В то же время я не представляю, как бы справился там один, без тебя. Медицина в принципе не для слабохарактерных, пугливых и брезгливых. Если уж берешься за эту работу, готовься ко всему.

— Ты поступил правильно. Вздумай ты отправиться без меня, я бы тебе не позволила.

Ясень начал гладить ее по затылку, скользя пальцами по волосам.

— Хочешь, я запишу тебя на прием к моему психиатру? Это, кстати, женщина — если вдруг для тебя это важно.

— Но она работает с ровеннцами…

— И? Ровеннцы — люди. Ты тоже человек. Значит, и с тобой она сможет поработать. Попробуй. Многие боятся психиатрии, а зря. После расставания с моей девушкой я пару лет только на таблетках и держался.

Но Надишь не хотела. Ей станут задавать вопросы. Как только она начнет отвечать, ей едва ли удастся избежать срыва. Эта женщина знает Ясеня долгое время, их отношения могли перейти в разряд дружеских. Что, если врач решит поделиться с ним услышанным? Просто ужасно, если Ясень узнает все таким образом.

— Пожалуйста, не заставляй меня, — попросила Надишь и услышала, как слабо, измученно звучит ее голос.