Книга Отпусти меня, страница 228 – Литтмегалина

— Ты не понимаешь. Он будет кшаанцем! — все это время Надишь держалась, даже после нападения Джамала она не заплакала, но сейчас разразилась фонтаном слез.

— Ну, технически он будет полукровкой, — возразил Ясень. — Хотя какая разница, какой оттенок кожи у него получится? Мы все оформим официально. Это будет наш законнорожденный ребенок.

— Ты хоть представляешь, какой получится скандал? Люди будут говорить...

— Ну и что? Люди всегда говорят. Если бы я всех их слушал, у меня бы голова лопнула.

— У тебя всегда все просто! — психанула Надишь. — Ненавижу тебя за это!

Ясень усмехнулся, а затем притянул ее к себе и мягко поцеловал в губы.

— Я тебя тоже ненавижу. Сильно-сильно.

Уложив Надишь, он лег рядом, обнимая ее. Уткнувшись лицом ему в грудь, Надишь плакала, пока не уснула.

Проснувшись только к вечеру, она сразу ощутила знакомые боли в животе. Ясень выдал Надишь таблетку спазмолитика и поменял простыню, закапанную кровью.

— Я несколько разочарован, — признался он.

За последние две недели Надишь настолько истощилась эмоционально, что сейчас едва ли вообще была способна что-то чувствовать. Однако, все еще лежа в постели, она позволила своему воображению побродить…

На протяжении жизни, начиная уже лет с десяти, мысли Надишь порой устремлялись к ребенку, которого она могла бы иметь в будущем. Почему-то это всегда была девочка. Родись у них с Ясенем совместная дочь, какая бы она была — вспыльчивая, как мать, или хладнокровная, как отец? Как бы она выглядела? Надишь не доводилось видеть полукровок, и она не представляла, к какому результату приведет смешение двух рас. Одно известно: будучи рожденной от ровеннского отца, дочь была бы гражданкой Ровенны, а это предполагало уровень свободы, совершенно недоступный матери. Ясень был бы строгим и требовательным отцом, но едва ли безразличным или жестоким — да он и пальцем бы ее не ударил. Он бы терпеливо отвечал на все ее вопросы и дал бы ей лучшее образование, какое только сумел бы. Она сама выбрала бы для себя профессию, мужа и количество детей…

Все это представилось Надишь так ярко… Что ж, теперь она тоже ощущала разочарование.

* * *

Надишь увидела Джамала в понедельник после работы. Он ждал ее в машине и внешне являл собой чистое сожаление. Надишь не собиралась садиться в его машину, поэтому просто встала возле и скрестила руки на груди. Она рассматривала Джамала так холодно и безэмоционально, как будто он действительно был не больше, чем хищное насекомое. Примитивный разум, отсутствие чувств. Живет инстинктами. Увидел — хватай. Попытки объяснить ему, почему он поступил гнусно, — бесполезны. Не поймет.

Впрочем, сам по себе его поступок не был фатальным. Со временем боль и омерзение забылись бы, и Надишь бы успокоилась, спрятав воспоминания о Джамале в темный уголок памяти. Однако то обстоятельство, что она совершила измену, пусть и не добровольную, заложило динамит под ее отношения с Ясенем, и вот это ввергало Надишь в такое уныние, что она не знала, как ей с этим жить.

Джамал опустил стекло. Его рот приоткрылся, собираясь извергнуть очередной поток невнятных оправданий. Дешевая имитация человечности. Надишь не желала его слушать. Все уже кончилось. Осталось только поставить точку.

— Я больше не хочу тебя видеть, Джамал. Никогда.